Признание иска ответчиком в гражданском процессе решение

Признание иска ответчиком: все ли очевидно?. Статьи по предмету Гражданский процесс

ПРИЗНАНИЕ ИСКА ОТВЕТЧИКОМ: ВСЕ ЛИ ОЧЕВИДНО?

К.В. БУБОН

Казалось бы, в законодательстве редко можно встретить что-то более простое, чем право ответчика на признание иска. Всем хорошо понятны и юридические последствия, которые наступают в случае, если ответчик решит воспользоваться этим правом. Однако, если внимательно и вдумчиво перечитать закон, вопросы непременно возникнут.

Например: а что именно «признает» ответчик, принимая соответствующее решение? Не стоит спешить с ответом, потому что здесь возможны варианты. Для ответа на поставленный вопрос придется отделить две разнородные категории одну от другой. Само по себе слово «признание» используется авторами текста ГПК РФ для обозначения разных, не совпадающих друг с другом понятий.
Например, в соответствии с частями 2, 3 ст. 68 ГПК РФ «признание стороной обстоятельств, на которых другая сторона основывает свои требования или возражения, освобождает последнюю от необходимости дальнейшего доказывания этих обстоятельств. Признание заносится в протокол судебного заседания. Признание, изложенное в письменном заявлении, приобщается к материалам дела. В случае если у суда имеются основания полагать, что признание совершено в целях сокрытия действительных обстоятельств дела или под влиянием обмана, насилия, угрозы, добросовестного заблуждения, суд не принимает признание, о чем судом выносится определение. В этом случае данные обстоятельства подлежат доказыванию на общих основаниях».
Для сравнения приведу выдержки из текста статьи 39 ГПК РФ: «ответчик вправе признать иск». «Суд не принимает. признание иска ответчиком. если это противоречит закону или нарушает права и законные интересы других лиц».
Совершенно очевидно, что речь идет о разных правах ответчика. Он вправе согласиться с тем, как истец излагает обстоятельства дела (то есть признать фактическую сторону иска). Это отнюдь не означает, что он признает иск в смысле статьи 39 ГПК РФ, поскольку в рамках тех же самых обстоятельств ответчик может придерживаться собственной юридической квалификации фактов и настаивать на применении не того закона, на который ссылается истец, а другого. Продолжение судебного спора о правах вполне возможно и при отсутствии спора о факте.
Справедливо ли обратное утверждение? Означает ли признание иска в смысле статьи 39 ГПК РФ, что ответчик также признает все без исключения фактические обстоятельства, на которые ссылается истец? В соответствии с первым побуждением, которое возникает при такой постановке вопроса, хотелось бы ответить, что да: если ответчик признает иск, то и всю фактическую сторону рассматриваемого судом дела он признает в той редакции, в которой ее излагает истец. Например, этого мнения придерживаются авторы интересной статьи «Пределы реализации права на признание иска ответчиком» В.Д. Стоянов и Н.С. Апаликов: «Такое процессуальное действие ответчика, как признание иска, представляет собой признание своей обязанности или ответственности, то есть адресованное суду безусловное согласие ответчика с материально-правовыми требованиями истца (третьего лица, заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора), выраженное в установленной процессуальным законом форме. Поскольку требование истца о защите права или интереса, т.е. иск, опирается на определенные юридические факты, которые по общему правилу должен доказать сам истец, то признание ответчиком иска есть не что иное, как признание им этих самых фактов, которыми противная сторона обосновывает свои требования. Распорядительный характер права на признание иска проявляется в том, что при отсутствии у суда сомнений в достоверном и свободном волеизъявлении ответчика рассмотрение дела завершается вынесением судебного решения без проведения по нему судебного разбирательства (ч. 3 ст. 68, абз. 2 ч. 4 ст. 198 ГПК РФ)» .
———————————
Стоянов В.Д., Апаликов Н.С. Пределы реализации права на признание иска ответчиком // Судебная реформа и проблемы развития гражданского и арбитражного процессуального законодательства: Материалы международной научно-практической конференции. М.: РАМ, 2012.

В этой же работе авторы формулируют и отличия между признанием изложенных истцом обстоятельств в смысле статьи 68 ГПК РФ и признанием иска в смысле статьи 39 ГПК РФ. В частности, они пишут: «При наличии признания ответчиком определенных фактов отсутствует признание иска в целом, даже если ответчик признал все факты, кроме одного. С другой стороны, признание иска означает согласие и признание ответчиком абсолютно всех фактов, на которые указывает истец» .
———————————
Там же.

Упомянутая работа заслуживает внимания, однако сделанные в ней выводы не полностью удовлетворяют. В частности, на мой взгляд, авторы В.Д. Стоянов и Н.С. Апаликов чрезмерно сближают эти две разновидности признания. Представляется очевидным, что признание иска в смысле статьи 39 ГПК РФ не может сводиться к простому признанию всей совокупности фактов и обстоятельств дела. Этот вывод я делаю на том основании, что, кроме них (либо помимо них, о чем речь пойдет далее), признающая иск сторона соглашается и с юридической квалификацией, и с правовыми последствиями иска, а это важнее, чем просто те обстоятельства, которые легли в основу спора.
Продолжая рассуждения, я хотел бы обратить внимание также на некоторые общие черты, имеющиеся у признания фактов и признания иска. В соответствии с частью 2 ст. 39 ГПК РФ «суд не принимает признание иска ответчиком, если это противоречит закону или нарушает права и законные интересы других лиц». В соответствии с частью 3 ст. 68 ГПК РФ «в случае, если у суда имеются основания полагать, что признание совершено в целях сокрытия действительных обстоятельств дела или под влиянием обмана, насилия, угрозы, добросовестного заблуждения, суд не принимает признание, о чем судом выносится определение. В этом случае данные обстоятельства подлежат доказыванию на общих основаниях».
Обобщенно можно сказать, что оба права имеют свои ограничения. При этом право ответчика на признание иска (в смысле статьи 39 ГПК РФ) ограничивается в связи с правами и интересами других лиц либо принципом законности (который на практике зачастую представляет собой воплощение публичного интереса).
Право же на признание фактов ограничено соображениями установления истины по делу (на это указывает ссылка на возможное «сокрытие действительных обстоятельств»), а также собственными интересами лица, которое соглашается с фактами, представленными противоположной стороной.
Получается довольно мудреная конструкция, из которой сложно сделать какой-то однозначный и твердый вывод о соотношении между собой этих двух разновидностей «признания». Остановимся пока на том, что сторона ответчика вольна признавать как отдельно факты (возражая против их юридической интерпретации), так и иск в целом. Оба этих права ограничены законом, но имеющиеся ограничения опираются на разные, почти не соотносимые друг с другом основания.
Сложность и неоднозначность части 3 ст. 68 ГПК РФ состоит в том, что в соответствии с принципами диспозитивности и состязательности, а также по смыслу статьи 56 ГПК РФ обязанность доказывания лежит на сторонах. Трудно представить себе, каким образом у суда могут возникнуть свои собственные основания полагать, что согласованные действия сторон предпринимаются с целью «сокрытия действительных обстоятельств дела».
Здесь следует сделать одно существенное отступление: признание ответчиком факта с целью «сокрытия действительных обстоятельств» возможно только в том случае, если истец преследует аналогичную цель, когда утверждает тот же самый факт со своей стороны. Ведь инициатива по обсуждению факта исходит в этом случае от истца. Гражданский процессуальный кодекс довольно недвусмысленно имеет в виду ситуацию, когда стороны пытаются согласованными действиями установить определенные обстоятельства и утвердить их юридической силой судебного решения. При этом закон воспринимает такие действия как нечто, чему следует всячески противостоять, ведь, согласно закону, суд в этом случае «не принимает признание». Также он «не принимает признание» и в случае «добросовестного заблуждения» стороны. Выходит, что эта норма обязывает суд в отдельных случаях быть более осведомленным об обстоятельствах дела, чем даже сами стороны спора!
———————————
См.: ч. 3 ст. 68 ГПК РФ.

Но этим «тонкости» вопроса не исчерпываются. Очевидно следующее: «непринятие признания» судом отнюдь не означает, что этот факт полностью отвергается. Более того, впоследствии он может фигурировать в описательно-мотивировочной части решения как доказанный. Ясно, что в немалой степени его юридическая судьба зависит от степени активности ответчика по опровержению этого факта. То есть игнорировать волю сторон здесь не получится, с какой стороны ни подходи.
Тем временем статья 12 ГПК РФ утверждает, что правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. Роль суда описана в общих чертах достаточно ясно: он, «сохраняя независимость, объективность и беспристрастность, осуществляет руководство процессом, разъясняет лицам, участвующим в деле, их права и обязанности, предупреждает о последствиях совершения или несовершения процессуальных действий, оказывает лицам, участвующим в деле, содействие в реализации их прав, создает условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законодательства при рассмотрении и разрешении гражданских дел» .
———————————
См.: ч. 2 ст. 12 ГПК РФ.

Сопоставляя приведенные выше нормы, мы можем разве что констатировать, что законодатель не пришел к окончательному выводу, обязан ли судья быть активнее сторон в сфере установления обстоятельств дела. Декларируя процесс в общем как состязательный, законодатель «в деталях» оставил «активного судью», то есть такого, который должен лучше сторон знать, когда одна из них «добросовестно заблуждается», а когда имеет место сговор с целью «сокрытия действительных обстоятельств». При этом механизм сформирован таким образом, что принимать решение по этому поводу судье придется задолго до того, как он удалится в совещательную комнату.
Одновременно статья 56 ГПК РФ все же возлагает обязанность доказывания на стороны. Оговорка о том, что суд «выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались», довольно слабая, потому что суд далеко не всегда осведомлен о наличии каких-либо новых обстоятельств, подлежащих исследованию.
Оговорюсь, что под «сговором» сторон с целью установления определенных обстоятельств я не предлагаю понимать их буквальное, прямое сотрудничество. Гораздо проще представить себе ситуацию, при которой обеим сторонам даже в условиях принципиальнейшего противостояния невыгодно раскрывать некоторые факты. Либо наоборот, обе стороны в равной степени заинтересованы представить какую-либо информацию в определенном свете. Очевидно, что есть все основания констатировать противоречивость позиции российского законодателя по вопросу об «активном судье», который доискивался бы истины иногда даже вопреки согласованной воле сторон.
Хотелось бы оговориться: по смыслу части 3 ст. 68 ГПК РФ суд обязан противостоять любым попыткам сторон согласованно скрыть какие-то обстоятельства. Это справедливо даже для тех случаев, когда «скрытые» или, наоборот, «сформированные» сторонами обстоятельства имеют отношение только к интересам самих этих сторон. Суд не принимает «недобросовестного» признания фактов даже тогда, когда такое признание вообще не затрагивает интересов посторонних лиц. Таким образом, буквально устанавливается государственная монополия на истину. Формально говоря, стороны не имеют возможности договориться и «задним числом» признать истинным какой-либо факт даже тогда, когда это касается только их собственных интересов.
Как вытекает из предыдущего абзаца, факты в гражданском процессе в некоторых случаях устанавливаются не только в интересах сторон. С моей точки зрения, это очень интересно — установление обстоятельств дела согласно российскому ГПК, производится в интересах сторон плюс в интересах истины, которая, выходит, принадлежит государству, даже когда обе стороны не нуждаются в том, чтобы некоторые факты фигурировали в описательно-мотивировочной части судебного решения. Такая конфигурация неизбежно вносит и будет вносить в гражданский процесс дух публично-правовых, а не частноправовых отношений.
Всегда ли справедливо такое положение вещей — отдельный вопрос, и мы коснемся его позже. Пока вернемся к признанию иска в смысле статьи 39 ГПК РФ. По сравнению с признанием факта, право на признание иска в целом (в смысле статьи 39 ГПК РФ) ограничено в соответствии с иными принципами, а именно: оно ставится в зависимость от законности и от прав и интересов других лиц!
В целом прочтение этой статьи закона оставляет впечатление, что процесс доказывания не так уж и прочно связан с разрешением тех материально-правовых отношений, которые составляют предмет судебного спора. Признавая иск в целом, ответчик как бы «покрывает» те фактические обстоятельства, которые истец первоначально положил в основу своих требований, то есть как бы отодвигает их на второй план. Здесь надо уточнить — ответчик при этом не обязательно подробно признает все обстоятельства, на которые ссылается истец. Признание иска в смысле статьи 39 ГПК РФ есть прежде всего согласие на наступление определенных правовых последствий в материально-правовом смысле (то есть по существу спора). «Признаются» ли при этом «все обстоятельства» или нет — об этом мы поговорим ниже. А может быть, признание иска — это вообще способ разрешения спора вне какой-либо связи с обстоятельствами дела?
Можно даже поставить вопрос ребром: может ли признание иска в смысле статьи 39 ГПК РФ служить средством «сокрытия действительных обстоятельств дела»?
Обратим внимание, что ГПК РФ вовсе не содержит предписания суду о том, чтобы он не принимал признание иска ответчиком по мотивам избежания «сокрытия действительных обстоятельств дела». Из этого вытекает разделение двух различных процессуальных ситуаций: в одном случае судья, разбирающий гражданское дело, вынужден ограничивать сторону в признании фактов для того, чтобы стороны согласованно не скрыли некоторые обстоятельства. При этом, решая вопрос, «скрывают» стороны обстоятельства или «не скрывают», судья вынужден отчасти заранее предопределять значение некоторых доказательств, что неизбежно.
———————————
См.: ч. 3 ст. 68 ГПК РФ.

Смотрите так же:  Договор хранения образец акт приема-передачи

В другом случае , когда ответчик признает иск целиком, в смысле статьи 39 ГПК РФ, судья не очень-то и связан соображениями о том, скрываются ли при этом какие-либо обстоятельства или не скрываются. Даже более того, часть 2 п. 4 ст. 198 ГПК РФ прямо указывает, что «в случае признания иска ответчиком в мотивировочной части решения суда может быть указано только на признание иска и принятие его судом».
———————————
См.: ст. 39 ГПК РФ.

С одной стороны, это объяснимо. Гражданское судопроизводство предназначено для урегулирования материально-правовых отношений между гражданами. По этой причине их процессуальные права являются, скорее, «обслуживающими» по отношению к распорядительным полномочиям граждан в отношении их материальных прав.
Иными словами, если гражданин-ответчик решил добровольно распорядиться тем материальным правом, которое оспаривает у него истец, и уступить ему (истцу) это право, то такая «как бы сделка» признается допустимой в соответствии с ГПК РФ. Она признается допустимой даже в том случае, когда фактические обстоятельства дела, если бы они были исследованы, могли бы свидетельствовать о необходимости принятия противоположного решения. Ответчик распорядился своим материальным правом вне зависимости от реальных фактических обстоятельств, а мог бы просто передать его истцу или подарить. Мировое соглашение почти любого содержания вообще не нуждается в обосновании его фактическими обстоятельствами.
Если же стороны предпримут попытку достичь того же правового результата посредством согласованного формирования у суда определенной информационной картины (то есть начнут синхронно признавать те обстоятельства, которые ведут к принятию запланированного ими решения), то такие действия могут встретить противодействие суда на том основании, что стороны пытаются «скрыть действительные обстоятельства дела». Очевидно, что собирание фактов по делу вовсе не служит сторонам для того, чтобы они распоряжались своими материальными правами.
Факты необходимы суду на тот случай, если распоряжаться предметом иска придется в недобровольном порядке, раз уж достоверность установленных обстоятельств считается у нас одним из критериев правомерности принятого судом решения. Правда, сама эта «достоверность обстоятельств» тоже зависит главным образом от деятельности сторон, но мы уже говорили об этом ранее , и я не вижу причин повторяться здесь еще раз.
———————————
Бубон К.В. К вопросу о правовой категории «истина» в гражданском и уголовном процессе и ее месте в ряду правовых ценностей // Адвокат. 2012. N 5.

Но как быть, если ситуация складывается ровно противоположным образом? Как быть, если ответчик готов принять на себя материально-правовые обязательства (или воздержаться от действий), как того требует истец, но при этом ссылается на другие фактические обстоятельства либо вообще отрицает обстоятельства, изложенные истцом? Насколько все же прочна связь между истинностью обстоятельств, установленных судом, и авторитетом его конечного решения?
Я полагаю, что ответ на этот вопрос имеет как теоретическую, так и практическую ценность, ведь речь идет о том, что ответчик в одностороннем порядке готов распорядиться неким своим материально-правовым полномочием (правом). Он готов воспользоваться для этой цели своим процессуальным правом на признание иска, ведь процессуальные права находятся в подчиненном положении по отношению к материально-правовым. В соответствии с принципом диспозитивности ответчик вправе самостоятельно распоряжаться как своими материальными, так и своими процессуальными правами.
Конечно, истец может настаивать не только на достижении материально-правового результата, но и на установлении определенных юридических фактов. Однако в каждом конкретном деле истцу отнюдь не гарантировано, что он найдет достаточные доказательства для того, чтобы эти факты были установлены.
Итак, если ответчик готов принять на себя материально-правовые обязательства в соответствии с требованиями истца, но не готов признать достоверными те обстоятельства, которые лежат в основе иска, каковы должны быть последствия? Наиболее очевидным ответом было бы заключение мирового соглашения, однако ни одну из сторон нельзя обязать подписать этот документ. Каждый, в том числе и истец, может отказаться от мира, хотя бы из упрямства. Кроме того, у истца могут быть превратные представления о достаточности имеющихся у него доказательств.
У ответчика же могут быть вполне серьезные мотивы для подобного поведения (признания иска) начиная от желания урегулировать спор, не жертвуя при этом личными отношениями, и заканчивая стремлением избежать последствий, указанных в части 2 ст. 61 ГПК РФ. Напомню, что в соответствии с частью 2 ст. 61 ГПК РФ «обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица».
Если мы будем подходить к признанию ответчиком иска с той позиции, что при этом он одновременно признает и все без исключения обстоятельства дела, то нам придется быть последовательными и рассмотреть всю эту ситуацию с точки зрения применимости этой, неприятной для ответчика, нормы ГПК РФ. Выходит, что чисто процессуальная, формальная целесообразность в данном случае препятствует ответчику в свободном распоряжении своим материальным правом или обязанностью, являющимися главным предметом спора. Он вынужден будет распоряжаться ими не добровольно, а сообразуясь с теми фактами и доводами, которые изложил истец. Думаю, нет смысла делать отдельную оговорку о том, что ситуация в изложении истца — это далеко не всегда чистейший образец правдивости.
Предположим, что в законе будет более четко прописано, что ответчик вправе признавать иск с оговоркой, что он не признает фактические обстоятельства, на которых тот основан. В этом случае можно возразить, что это ущемляет интересы истца в том случае, если он настаивает на установлении этих обстоятельств. Например, истец может иметь в виду, что эти же обстоятельства он намерен использовать как установленные в последующих судопроизводствах в соответствии с частью 2 ст. 61 ГПК РФ. Однако на тот момент, когда ответчик заявит о своем согласии исполнить требования истца в их материально-правовой части, доказательства, имеющиеся в деле, не обязательно будут на стороне истца!
Для целей этой статьи можно представить себе гипотетическую ситуацию, при которой суд не принимает признание ответчиком иска на том основании, что тот возражает против изложенных истцом обстоятельств, хотя и готов исполнить материально-правовую часть требований истца по существу. В этом случае в ходе дальнейшего судебного разбирательства истцу вполне может не хватить доказательств в обоснование своих требований. Если цель установления истины преобладает над целью урегулирования правоотношений между гражданами, последовательный в своих действиях судья может отказать даже в удовлетворении тех требований, против которых ответчик прежде не возражал (а возражал только против фактов, на которых они основаны).
Если к признанию материально-правовой стороны иска чрезмерно жестко привязать и признание его фактической стороны, можно прийти к еще более удивительным выводам. Например, легко заметить, что, когда судья принимает заявление ответчика о признании иска, он не предупреждает его, что одновременно тот признает и некоторые фактические обстоятельства, которые истец может использовать против него при заявлении последующих исков.
Означает ли это, что все наоборот, и ответчик, признавая материально-правовые требования истца приемлемыми для себя, вовсе не признает фактическую сторону иска? Как мы видим, в литературе встречается противоположная точка зрения , а закон не содержит подробно прописанного ответа на этот вопрос. Я склонен полагать, что, принимая у ответчика признание иска, суд мог бы подробнее обсуждать вопрос о том, что именно тот признает.
———————————
Стоянов В.Д., Апаликов Н.С. Указ. соч.

Рассмотрим пример. Гражданка Н. была уволена из предприятия ООО «Запад-Восток» за прогул. Она обратилась в суд с иском к бывшему работодателю об изменении основания увольнения и компенсации морального вреда. Ответчик, ООО «Запад-Восток» , признал иск, ссылаясь на свою готовность в добровольном порядке изменить основания увольнения, а также на стремление сохранить добрые деловые отношения с Н. Ответчик, признавая иск, не утверждал, что прогула не было, а ссылался только на свою добрую волю. Кроме того, по указанным причинам ответчик не признал требования о компенсации морального вреда, полагая, что моральный вред истцу причинен не был.
———————————
Все наименования в данной статье изменены автором, возможные совпадения случайны.

Смотрите так же:  Сроки пребывание иностранных граждан на территории рф

Удовлетворяя иск, суд исходил из признания его ответчиком. При этом суд воспринял готовность бывшего работодателя добровольно оформить увольнение истца по собственному желанию как признание предприятием тех обстоятельств, которые были изложены в исковом заявлении (то есть как признание отсутствия прогула). Поскольку компенсация морального вреда вытекала из нарушения трудовых прав работника (а суд воспринял позицию ответчика именно как фактическое признание такого нарушения), то были удовлетворены и требования о компенсации морального вреда, хотя и в меньшем размере, чем требовал истец.
Как видно, на практике суд не различает «оттенки» признания ответчиком иска, а зря. Ведь ООО «Запад-Восток» является частным предприятием, и увольнение работника по тому или иному основанию относится к компетенции его руководства. Закон не запрещает работодателю в добровольном порядке улучшить условия увольнения работника по сравнению с первоначальными, и тем более закон не обязывает работодателя преследовать работника за допущенный прогул (чего работодатель в рассмотренном случае и не делал). В основе ситуации — отношения двух лиц (хотя одно из них и имеет статус представителя юридического лица). По этой причине приобретает существенное значение то обстоятельство, что одно из них вправе по своей воле выполнить требование другого, «закрывая глаза» на имевший место прогул. При этом сторона ответчика имела все основания не соглашаться с требованием о компенсации морального вреда, ведь вся пикантность ситуации состояла в том, что, с точки зрения предприятия, прогул имел место.
Однако суд воспринял желание бывшего работодателя улучшить положение бывшего работника как признание его (работодателя) «вины» и, ни в чем не сомневаясь, добавил ответчику «довесок» в виде удовлетворения требований о компенсации морального вреда. Получается, что признание иска едва ли не приравнивается к «признанию вины», которая, как известно, «царица доказательств». Отдельно я хотел бы подчеркнуть, что заключение мирового соглашения в этой ситуации вряд ли было возможно по многим причинам, включая немалую долю простого упрямства. Также я бы не взялся предсказывать исход дела, если бы ответчик «пошел до последнего» в смысле непризнания иска. Допускаю, что дело могло бы решиться и в пользу ответчика.
Ключевым в данной ситуации является то обстоятельство, что у бывшего работодателя было право (а не обязанность) привлекать работника к дисциплинарной ответственности в виде увольнения за прогул. Статья 192 Трудового кодекса РФ содержит именно такую формулировку: «работодатель имеет право применить дисциплинарные взыскания». В этой ситуации добровольная отмена работодателем наложенного прежде дисциплинарного взыскания не является нарушением закона даже в том случае, если проступок имел место. И уж тем более странно связывать такие действия работодателя с признанием им своей «вины» или незаконности наложенного взыскания, ведь он находится в пределах своих полномочий и при этом улучшает, а не ухудшает положение работника. Ограничение работодателя в таких действиях было бы чрезмерным публичным вмешательством в частные отношения.
Считаю обоснованным вывод о том, что и признание иска в смысле статьи 39 ГПК РФ, и признание обстоятельств в смысле статьи 68 ГПК РФ отягощены своей излишней привязанностью к концепции «объективной истины». Так, законодатель устанавливает, что «признание стороной обстоятельств, на которых другая сторона основывает свои требования или возражения, освобождает последнюю от необходимости дальнейшего доказывания этих обстоятельств». Но здесь же, словно испугавшись, делает оговорку против «сокрытия действительных обстоятельств дела или добросовестного заблуждения», как будто суд в силах по собственной инициативе превзойти стороны в сборе доказательств. Закон оставляет за ответчиком право свободно признать иск, но не делает явного различия между теми ситуациями, когда материально-правовые требования признаются одновременно с признанием фактических обстоятельств и теми, когда ответчик готов уступить притязаниям истца, но не признает фактической стороны дела.
Ощутимые публичные тенденции в нашем гражданском процессуальном законодательстве вполне объяснимы с исторической точки зрения. Не стоит забывать, что наша судебная процедура во многом наследие советской. А мнение основоположников советской правовой традиции широко известно. Процитирую В.И. Ленина: «Мы ничего «частного» не признаем, для нас все в области хозяйства есть публично-правовое, а не частное. Мы допускаем капитализм только государственный, а государство — это мы, как сказано выше. Отсюда — расширить применение государственного вмешательства в «частноправовые» отношения; расширить право государства отменять «частные» договоры; применять не corpus juris romani к «гражданским правоотношениям», а наше революционное правосознание. » .
———————————
Ленин В.И. О задачах Наркомюста в условиях новой экономической политики: письмо Д.И. Курскому // Полн. собр. соч. 5-е изд. М., 1964. Т. 44. С. 398.

Было бы странно, если ГПК РФ, так недалеко ушедший от советского, легко позволял бы сторонам «вертеть» своими взаимоотношениями, укрывая при этом от суда какие-то обстоятельства. Ведь тем самым стороны лишили бы суд применить к их отношениям принцип законности в его буквальной публично-правовой ипостаси. Однако полному и окончательному воплощению принципа публичности явно препятствует право ответчика своевольно и немотивированно признать иск, лишив тем самым органы государственного принуждения возможности разрешить спор в соответствии только с законностью и революционным правосознанием.
Именно этим я склонен объяснять то, что вопросы, связанные с процедурой признания иска, отражены в законе весьма пунктирно: законодатель не считает нужным делать эту часть процесса подробной, прозрачной и в силу этого более привлекательной для сторон. Повышение привлекательности разного рода признаний, полных или частичных, противоречило бы общей идее публичного вмешательства в отношения частных лиц.
Теперь, когда мы установили, что факт является «государственной собственностью», и разобрали некоторые последствия этого вывода, я хотел бы сделать еще один поворот в наших рассуждениях. Предлагаю сконцентрировать внимание на том, что гражданско-правовой спор не всегда представляет собой противостояние двух частных интересов. Нередко частный интерес в суде противостоит публичному интересу, который находит свое представительство в лице различных государственных органов. Особенный интерес представляют такие дела, где установление факта является главным или единственным вопросом судебного разбирательства.
Пример N 2. Гражданка Н. обратилась в суд в порядке особого производства. Она просила установить факт ее постоянного проживания на территории Российской Федерации на день вступления в силу Закона от 28 ноября 1991 г. N 1948-1 «О гражданстве РСФСР», а именно 6 февраля 1992 г. В заявлении она указала, что признание данного обстоятельства установленным требуется ей для подтверждения гражданства Российской Федерации и последующего обращения в ФМС с целью получения паспорта.
Суд по собственной инициативе привлек в качестве «иного заинтересованного лица» органы ФМС. В заявлении Н. они, разумеется, не фигурировали. Тем самым суд констатировал, что государственный орган имеет заинтересованность в этом факте. Я особенно подчеркиваю — именно в факте как таковом, взятом в отдельности от правоотношений, ведь, хотя заявительница и не скрывала того, для чего он (факт) ей требуется, но вопрос о выдаче паспорта на момент судебного разбирательства еще не ставился.
Представитель ФМС настойчиво возражал против доводов Н., несмотря на наличие у заявительницы убедительных доказательств и отсутствие каких-либо материалов у ФМС. После удовлетворения требований Н. этот судебный акт был обжалован органами ФМС в вышестоящую инстанцию. Из любопытства я поинтересовался, чем именно вызвано такое активное противодействие, ведь публичный интерес состоит вовсе не в том, чтобы гражданке непременно отказали. В некоторых случаях публичные интересы вовсе не требуют, чтобы государство противодействовало гражданам в достижении теми своих личных целей. Мне был дан ответ, что такова позиция «вышестоящего начальства» и состоит эта позиция в том, чтобы возражать в суде против любых требований граждан.
Как видим, во втором примере «право государственной собственности на факт» проявляет себя в том, что суд привлекает государственные органы в качестве «заинтересованного лица» в некоторые дела особого производства. На первый взгляд судебная практика таким образом констатирует, что публичный интерес присутствует непосредственно в сфере установления фактов, то есть даже тогда, когда гражданин еще не успел физически обратиться в соответствующий государственный орган (в данном случае это ФМС) и не получил ни удовлетворения своих требований, ни отказа в их удовлетворении. Однако отдельные детали свидетельствуют о том, что речь идет не о публичных интересах, а всего лишь о бюрократическом (ведомственном) интересе того или иного органа.
В отечественной правовой культуре не укоренена точка зрения, что государственные органы являются профессиональными выразителями публичных интересов. В связи с этим приходится так часто слышать ссылки на туманные «интересы государства», «начальству виднее» и «на всякий случай». При этом из второго примера хорошо видно, что государственные служащие обращаются с фактами ничуть не более ответственно, чем это делало бы любое физическое лицо. Различается только вектор приложения усилий, но никак не степень приверженности научно обоснованным методам познания реальности. Решение в пользу Н., насколько мне удалось выяснить, было бы обжаловано в любом случае, какими бы неоспоримыми ни были доводы в пользу его законности и обоснованности.
Ровно такое же впечатление оставляет большинство гражданских процессов, по которым государственный орган выступает в качестве ответчика. Признание иска со стороны государства в большинстве случаев представляется чем-то исключительным. Представители государства предпочитают «стоять до последнего» и возражать против иска даже тогда, когда доводы истца выглядят более чем убедительными.
Если рассматривать деятельность государственных органов как выражение публичного интереса, то такое поведение можно понять. Признание иска согласно Гражданскому процессуальному кодексу РФ не может быть как-то оговорено и мотивировано. При этом принятие решения государственным органом или органом местного самоуправления о признании иска без всякой мотивации как бы «передает» окончательное решение по гражданскому делу на усмотрение того чиновника, который уполномочен признавать иск от имени государства. Ведь в таком случае у суда почти не остается доводов для того, чтобы не удовлетворить иск против признающего его государства (а на самом деле действующего от имени государства уполномоченного органа или лица). Признание иска теоретически почти всегда влечет его удовлетворение (а практически — всегда).
С моей точки зрения, такая механика существенно затрудняет признание исков государственными органами. Если бы такое процессуальное действие производилось бы с транспарентной мотивировкой, то, с одной стороны, суд мог бы дать оценку, насколько убедительно представители государства стоят на страже публичных интересов. С другой же стороны, я полагаю, что это уменьшило бы чиновничий страх «как бы чего не вышло». Открытое, а не закулисное обсуждение условий признания иска в данном случае хорошо противодействовало бы нагнетанию лишних и ненужных страстей и подозрений. Я подчеркиваю, речь в данном случае идет только о государственных органах, выступающих в качестве ответчиков и поставленных перед вопросом о признании иска. Их отличие состоит в том, что они призваны защищать публичный интерес, и в силу этого их действия должны быть максимально понятны и «прозрачны». Те же лица, которые действуют в суде самостоятельно, от своего имени и в своих частных интересах, на наш взгляд, не могут быть обязаны объяснять признание иска (хотя они и вправе это сделать, например, сделать какие-либо оговорки).
Можно предположить, что большая предсказуемость судебной практики могла бы повысить популярность обсуждаемого процессуального действия (признания иска). Однако обычный ответчик чаще всего воспринимает судебную практику опосредованно, через адвокатов. Предсказуемость судебной практики может повыситься только в глазах нашей профессиональной корпорации, поскольку именно мы в какой-то мере и участвуем в ее формировании. Наивно было бы считать, что когда-нибудь обыватели смогут оценить все тонкости деятельности судебной системы. Это означает необходимость некоторого пересмотра смысла и методологии адвокатской профессии. Очевидно, что «рубка до последнего вздоха» часто не является лучшим способом урегулирования социального конфликта.
В завершение хотелось бы кратко сформулировать собственную позицию по теме статьи. Мне кажется, что законодатель напрасно полагает, что триада «отказ от иска — признание иска — мировое соглашение» сама по себе в достаточной степени охватывает все нюансы добровольного разрешения сторонами своих споров. В частности, признание иска ответчиком является самостоятельным и весьма ценным правом, использование которого могло бы позволить принимать вполне справедливые решения, да и здорово сократить сроки рассмотрения многих дел.
Чтобы повысить популярность этого процессуального права среди граждан и специалистов, полагаю, было бы целесообразно более подробно прописать в законе процедуру, в ходе которой ответчик может признать иск. Капитуляция ведь чаще всего имеет свои условия, не так ли? Альтернативой же капитуляции является война, длительная и кровавая (в нашем случае — судебный процесс, дорогое и затратное «удовольствие», отнимающее у всех причастных лиц драгоценное время).
В частности, можно предложить дополнить часть 4 ст. 198 ГПК РФ положением о том, что в случае признания иска и принятия его судом в описательно-мотивировочной части решения не могут фигурировать никакие обстоятельства, которые не были признаны ответчиком. С моей точки зрения, это никак не нарушало бы интересы истца. В случае если истец заинтересован в установлении обстоятельств, например, для использования их в другом судопроизводстве в порядке части 2 ст. 61 ГПК РФ, и он располагает достаточными доказательствами для этого, он может установить их и в последующих судопроизводствах.
Разумеется, при проработке условий, на которых возможно признание иска, следует учитывать разумный баланс интересов истца и ответчика. А вот буквально приравнивать признание исковых требований к признанию всех фактических обстоятельств, изложенных истцом в его заявлении, абсолютно неправильно.

Смотрите так же:  Образец заявления о выселении из частного дома

Библиография

  1. Бубон К.В. К вопросу о правовой категории «истина» в гражданском и уголовном процессе и ее месте в ряду правовых ценностей // Адвокат. 2012. N 5.
  2. Комментарий к Гражданскому процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. В.И. Нечаева; рук. авт. колл. и науч. ред. В.В. Ярков. М.: Норма, 2008.
  3. Осокина Г.Л. Гражданский процесс. Общая часть. 2-е изд. М.: Норма, 2010.
  4. Стоянов В.Д., Апаликов Н.С. Пределы реализации права на признание иска ответчиком // Судебная реформа и проблемы развития гражданского и арбитражного процессуального законодательства: Материалы международной научно-практической конференции. М.: РАМ, 2012.

Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Гражданский процесс, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.

Коллегия адвокатов «Правовая Защита»

  1. Главная
  2. Статьи
  3. Признание иска: правовые последствия

Признание иска: правовые последствия

Признание иска ответчиком и отказ истца от исковых требований – безусловные, распорядительные права участников спора. Признание иска, принятое судом, влечет вынесение положительного для истца решения, т.е. решения об удовлетворении иска. Однако, тут и возникает вопрос, а что именно признает ответчик, принимая соответствующее решение? Ответчик может признать фактическую сторону иска, т.е. те обстоятельства, на которых истец основывает свои требования или возражения, освобождая тем самым истца от необходимости дальнейшего доказывания этих обстоятельств. Признание заносится в протокол судебного заседания. Признание, изложенное в письменном заявлении, приобщается к материалам дела.

Вам нужен хороший адвокат? Наши адвокаты квалифицированно помогут Вам, представляя Ваши интересы в суде. Звоните по телефонам: (495) 790-54-47 .

Однако признание фактических обстоятельств дела вовсе не означает признание иска. И именно эту мысль необходимо донести до суда, поскольку в рамках тех же самых обстоятельств ответчик может придерживаться собственной юридической квалификации фактов и настаивать на применении иного закона, чем тот на который ссылается истец. Отсутствие спора о факте не является безусловным основанием прекращения рассмотрения дела по существу. Продолжение судебного спора о правах вполне возможно и при отсутствии спора о факте.

С другой стороны признание иска ответчиком, предполагает его согласие и с юридической квалификацией, и с правовыми последствиями иска, а это важнее, чем просто те обстоятельства, которые легли в основу спора. При этом мотивы такого признания решающего значения не имеют. Существенную роль здесь играет, с одной стороны осознание совершаемого ответчиком поступка, с другой – соответствие его закону и учет интересов других лиц. Суд не принимает признание иска ответчиком, если оно противоречит закону или нарушает права других лиц. В случае непринятия признания иска ответчиком суд должен вынести об этом определение и продолжить рассмотрение дела по существу. Какие это могут быть обстоятельства, закон прямо не называет, в каждом отдельно взятом случае решение этого вопроса осуществляется индивидуально.

Принятие судом признания иска ответчиком осуществляется с учетом уже ранее представленных на обозрение суда материалов, содержащих указание на обстоятельства спора, которым суд, принимая решение, дает соответствующую оценку. Добровольность действий выясняется путем опроса ответчика. В ходе такого опроса суд устанавливает: наличие либо отсутствие условий признания иска; отсутствие обстоятельств, которые принуждают ответчика признать иск; наличие заболеваний, препятствующих понимать значение процессуальных действий; понимание значения содержания исковых требований и последствий совершения процессуального действия. Важно, чтобы в протоколе содержались не только ответы, но и вопросы, которые задавались ответчику.

Признание иска ответчиком должно осуществляться добровольно и явиться следствием свободного формирования его воли, без каких-либо условий и оговорок. Признание ответчиком иска под условием и согласие истца о добровольном исполнении требований при изложенных ответчиком условиях могут содержать все признаки мирового соглашения, а в подобном случае, суд не должен допускать подмену процессуальных действий. Признание иска должно исключать противоречие в позиции стороны ответчика. При наличии соответчиков признание иска только одним из ответчиков нарушает права ответчика, не согласного с иском, что является препятствием к принятию признания. О наличии конфликта или противоречивой позиции между ними по делу, в частности, может свидетельствовать и отсутствие однозначно выраженной позиции представителей стороны ответчика. Часто на практике имеют место ситуации, когда ответчик, выражая свое согласие с исковыми требованиями, не намерен их признавать. В таком случае не уместно говорить о признании иска, поскольку ответчик лишь выражает свою правовую позицию по делу.

Признание иска ответчиком предполагает последующее исполнение судом обязанности разъяснить ему последствия совершаемых действий. Понимание последствий признания иска должно быть зафиксировано либо в протоколе судебного заседания, либо в заявлении ответчика. Отсутствие в заявлении всех предусмотренных законом последствий признания иска обязывает суд разъяснить такие последствия в судебном заседании. Нарушение судом обязанности по разъяснению последствий признания иска относится к существенным нарушениям. Последствиями признания иска являются: принятие решения об удовлетворении исковых требований; отсутствие возможности повторного обращения в суд по спору между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям; указание в мотивировочной части решения только на признание иска.

Нужна квалифицированная юридическая помощь в представлении интересов в суде – обращайтесь к нашим адвокатам. Наши телефоны: (495) 790-54-47 .

Петров Михаил Игоревич © МОКА «Правовая защита»

    Новые обстоятельства в делеsiber69, Тверь, 10 января 2019 года, 11:00 Здравствуйте. Скажите пожалуйста из практики: Может ли суд признать вновь открывшимися обстоятельствами факт нового судебного решения » о лишении права пользования жилым помещением» для оспаривания ранее вынесенного судебного решения первой инстанции » о взыскании с ответчика ущерба причиненного преступлением , путем ареста и продажи его жилого дома». Смысл такой: Один .
  • Постановление о привлечении к административной ответственности ООО «Авиакомпания «Победа» оставлено без изменений.22.01.2019

Щербинский районный суд г. Москвы рассмотрел жалобу ООО «Авиакомпания «Победа» на постановление мирового судьи судебного участка № 432 поселений Московский и «Мосрентген» г. Москвы. Читать полностью

Президент предложил не сажать в тюрьму за мелкие преступления27.11.2018

Президент РФ внес в Госдуму законопроект, расширяющий список преступлений, которые могут не разбираться в судебном порядке, при условии если ущерб от них виновный погасит и извинится. Возмещение ущерба будет касаться как отдельно взятого гражданина, так и Читать полностью

Проект о субсидиях на жилье семьям с пятью и более детьми был отклонен государственной думой01.08.2018

Получать ли многодетные семьи дополнительные субсидии от государства на новое жилье? Читать полностью

Новости коллегии

  • Адвокаты Голованов Алексей и Ежов Антон на радио Свобода: «Лесная амнистия» или как быть простому человеку, у которого изымают земельный участок?10.06.2017

Государственная Дума РФ рассматривает законопроект о лесной амнистии. На самом деле название у проекта более длинное и менее понятное: закон «О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации в целях устранения противоречий в сведениях государственных реестров». Речь идет о противоречиях между сведениями Государственного лесного реестра и Единого государственного реестра недвижимости, из-за которых тысячи россиян рискуют лишиться собственности. Читать полностью

Не выполнена стяжка пола, плохая звукоизоляция, не хватает некоторых труб и даже стен –огрехи работы российских застройщиков27.04.2017

Адвокат Ежов Антон Валентинович прокоммениторовал ситуацию по плохой работе застройщиков на телеканале Россия 1. Читать полностью

Адвокат Ежов Антон Валентинович дал интервью телеканалу Москва24 по теме «Жильцы против коммунальщиков»24.04.2015

Извечный спор между москвичами, которые находят у себя в подвале крыс, мусор и вынуждены переплачивать за услуги коммунальщиков и представителями управляющих компаний, которые стараются заработать сверх нормы на бедных жителях, продолжается. Адвокат Ежов Антон дал по этой проблеме интервью. Читать полностью