После чего был принят приказ 1

После чего был принят приказ 1

В ночь с 27 на 28 февраля 1917 года были сформированы фактически два органа революционной власти — Совет рабочих депутатов (через несколько дней он стал Советом рабочих и солдатских депутатов), а также Временный комитет Государственной Думы. В результате переговоров этих двух органов власти 2 марта было сформировано Временное правительство, которое в период между февралем и октябрем 1917 года несколько раз меняло свой состав и министры которого были арестованы после взятия Зимнего около 2 часов ночи 26 октября 1917 года.

Первая встреча представителей восставших солдат и поддержавших их рабочих произошла около 1 часа дня 27 февраля в Государственной Думе с Председателем ГосДумы Родзянко.

Происходило это примерно так:

И в тот же день — 27 февраля около 2 часов дня состоялась встреча с депутатами ГосДумы Н.С.Чхеидзе, А.Ф.Керенским, А.И.Скобелевым. Охрану Таврического дворца (то есть Госдумы) взяли на себя солдаты Преображенского полка

Днем был образован Временный комитет Государственной Думы и начал создаваться Петроградский Совет.

«В 9 часов вечера в Таврическом дворце состоялось первое собрание выборных представителей заводов и фабрик, воинских частей, демократических и социалистичских партий и групп, на котором был образован Петроградский Совет рабочих депутатов и избран исполнительный комитет Совета в составе 11 человек» (из «Известий Центрального Исполнительного комитета и Петроградского Совета рабочих солдатских депутатов»)

Примечание 1:
«Товарищ председателя» — это значит заместитель председателя, а не его приятель или близкий друг

Примечание 2:
Еще одним «товарищем председателя» стал А.Керенский, но он буквально через день после образования Совета вошел в состав Временного правительства.

Ночью 28 февраля Исполком Петросовета принял постановление об организации районных Советов и об организации на фабриках и заводах милиции по норме 100 человек от 1000 рабочих.

Первоначально в состав Исполкома Совета вошло 11 человек (в том числе два большевика — А.Г.Шляпников и П.Г.Залуцкий, затем 28 февраля Петроградский Совет постановил пополнить состав Исполнтельного комитета представителями крупнейших политических партий левого направления. От большевиков в состав Исполкома были включены еще В.М.Молотов и К.И.Шутко.

28 февраля проходили собрания на заводах и фабриках, в воинских частях. Были созданы Василеостровский и Пороховской районные Советы,
1 марта Исполком Совета, обсудив вопрос о власти, постановил предоставить формирование правительства Временному комитету Государственной Думы, не входить в состав правительства и передать ему власть на определенных условиях. Условия были согласованы с Временным комитетом Госдумы.
На состоявшемся заседании Совета с участием солдат — делегатов от отдельных частей гарнизона был обсужден вопрос о ходе организации Совета рабочих депутатов, о взаимоотношениях Совета с комитетом Государственной Думы и об образовании военной комиссии. На этом же заседании состав Исполкома Петроградского Совета был пополнен 10 депутатами — солдатами и матросами и таким образом был образован единый Совет рабочих и солдатских депутатов.

В тот же день был принят Приказ №1


Примечание.
Следующими приказами Совета за №№ 2 и 3 действие приказа №1 было ограничено только районом Петроградского военного округа.

В ночь на 2 марта состоялось заседание Временного комитета Госдумы совместно с представителями Петроградского Совета Р и СД (меньшевики Чхеидзе, Соколов, Суханов, эсер Филипповский), которое приняло почти все требования Исполкома к Временному правительству. В отношени требования немедленного установления демократической республики было решено, что форму правления Россией определит Учредительное Собрание, созванное незамедлительно новым правительством.
было также достигнуто соглашение о том, чтобы Исполком Совета заявил в печати, что Временное правительство образовано по соглашению с Петроградским Советом Р и СД и что «поэтому оно достойно доверия масс», что и было вскоре исполнено.

В ту же ночь было сформировано Временное правительство.

А уже днем 2 марта вопрос об образовании правительства обсуждался на общем заседании Совета. в котором участвовало около 400 депутатов Совета. На этом же заседании большевики внесли предложение о том, чтобы правительство было сформировано самим Советом Р и СД, но его поддержали только 19 человек из 400.

В тот же день Николай II подписал отречение от престола в пользу своего брата Михаила, тот также отказался от власти.

3 марта в газете «Известия» было опубликовано обращение исполкома Петроградского совета с призывом поддержать программу Временного правительства. А на заседании самого Исполкома Совета было решено организовать несколько комиссий: продовольственную, агитационную, железнодорожную и почтово-телеграфную, районную, литературную, финансовую, автомобильную, информационную, по заведыванию издательско-типографским делом и другие.

Кроме того исполком предложил Временному правительству произвести совместно с Советом рабочих и солдатских депутатов арест Николая II и членов династии Романовых — «В случае же отказа, запросить, как отнесется Временное правительство, если Исполнительный комитет сам произведет арест».

Арест вскоре был произведен.

А вскоре появилось и Воззвание Петроградского Совета:

В России началась нормальная политическая жизнь

Лидеры февральской революции:


Лев Дейч — один из лидеров меньшевиков

А.Г.Шляпников, В.М.Молотов и П.А.Залуцкий входили в феврале 1917 года в состав Русского бюро ЦК РСДРП (б), то есть фактически были руководителями партии в России.

А.Г.Шляпников был одним из организаторов Петроградского Совета. В 20-е годы стал одним из лидеров «рабочей оппозиции», был направлен на дипломатическую работу, а в 1933 году исключен из партии и.

П.А. Залуцкий в 1925-27 г.г. участвовал в троцкистской оппозиции, был исключен из партии в 1927 г., потом восстановлен, потом снова исключен в 1934 г. «за антипартийную деятельность» и.

А вот В.М.Молотов ни в каких оппозициях не состоял и в 1962 году благополучно вышел на пенсию.

Самое первое заседание Петроградского Совета было немногочисленным — вечером 27 февраля в нем участвовало 40-50 человек, а уже на следующий день в Таврическом собралось сотни две делегатов заводов и воинских частей. А третьего марта в Совете было около 400 человек. И позже численность Совета еще выросла.

Выступавший на заседании 28 февраля солдат-пулеметчик сказал: «Мы признаем Совет солдатских депутатов и больше никого, даже бога не слушаем».

По распоряжению Временного правительства были освобождены арестованные большевики — депутаты Четвертой Государственной думы, в Россию стали возвращаться и политические эмигранты — Плеханов, Ленин, Троцкий, Кропоткин.

После чего был принят приказ 1

Революция и армия. — Приказ № 1

События застали меня далеко от столицы, в Румынии, где я командовал 8-м армейским корпусом. Оторванные от родины, мы, если и чувствовали известную напряженность политической атмосферы, то не были подготовлены вовсе ни к такой неожиданно скорой развязке, ни к тем формам, которые она приняла.

Фронт был поглощен своими частными интересами и заботами. Готовились к зимнему наступлению, которое вызывало совершенно отрицательное отношение к себе у всего командного состава нашей 4-ой армии; употребляли все усилия, чтобы ослабить до некоторой хотя бы степени ту ужасную хозяйственную разруху, которую создали нам румынские пути сообщения. Где-то, в Новороссии, на нашей базе всего было достаточно, но до нас ничего не доходило. Лошади дохли от бескормицы, люди мерзли без сапог и теплого белья, и заболевали тысячами; из нетопленных румынских вагонов, не приспособленных под больных и раненых, вынимали окоченелые трупы и складывали, как дрова, на станционных платформах. Молва катилась, преувеличивая отдельные эпизоды, волновала, искала виновных.

Местами, в особенности на фронте 9-ой армии, на высоких горах, в жестокую стужу, в холодных землянках по неделям жили на позиции люди — замерзавшие, полуголодные; с огромным трудом по козьим тропам доставляли им хлеб и консервы.

Потом с большим трудом жизнь как будто немного наладилась. Во всяком случае, едва ли когда-нибудь в течение отечественной войны, войскам приходилось жить в таких тяжких условиях, как на Румынском фронте зимою 1916-17 года. Я подчеркиваю это обстоятельство, принимая во внимание, что войска Румынского фронта сохранили большую боеспособность и развалились впоследствии позже всех. Этот факт свидетельствует, что со времен Суворовского швейцарского похода и Севастополя не изменилась необыкновенная выносливость русской армии, что тяжесть боевой жизни не имела значения в вопросе о моральном ее состоянии и что растление шло в строгой последовательности от центра (Петрограда) к перифериям.

Утром 3-го марта мне подали телеграмму из штаба армии «для личного сведения» о том, что в Петрограде вспыхнуло восстание, что власть перешла к Государственной Думе, и что ожидается опубликование важных государственных актов. Через несколько часов телеграф передал и манифесты императора Николая II и великого князя Михаила Александровича. Сначала было приказано распространить их, потом, к немалому моему смущению (телефоны разнесли уже весть), задержать, потом, наконец, — снова распространить. Эти колебания, по-видимому, были вызваны переговорами Временного комитета Государственной Думы и штаба Северного фронта о задержке опубликования актов, ввиду неожиданного изменения государем основной их идеи: наследование престола не Алексеем Николаевичем, а Михаилом Александровичем. Задержать, однако, уже не удалось.

Войска были ошеломлены — трудно определить другим словом первое впечатление, которое произвело опубликование манифестов. Ни радости, ни горя. Тихое, сосредоточенное молчание. Так встретили полки 14-ой и 15-й дивизий весть об отречении своего императора. И только местами в строю непроизвольно колыхались ружья, взятые на караул, и по щекам старых солдат катились слезы.

Спустя некоторое время, когда улеглось первое впечатление, я два раза собирал старших начальников обеих дивизий, с целью выяснить настроение войск, и беседовал с частями. Эти доклады, личные впечатления, донесения соседних корпусов, которые я читал потом в штабе армии, дают мне возможность оценить объективно это настроение. Главным образом, конечно, офицерской среды, ибо солдатская масса — слишком темная, чтобы разобраться в событиях, и слишком инертная, чтобы тотчас реагировать на них — тогда не вполне еще определилась.

Чтобы передать точно тогдашнее настроение, не преломленное сквозь призму времени, я приведу выдержки из своего письма к близким от 8 марта :

«Перевернулась страница истории. Первое впечатление ошеломляющее, благодаря своей полной неожиданности и грандиозности. Но в общем, войска отнеслись ко всем событиям совершенно спокойно. Высказываются осторожно, но в настроении массы можно уловить совершенно определенные течения:

1) Возврат к прежнему немыслим.

2) Страна получит государственное устройство, достойное великого народа: вероятно, конституционную ограниченную монархию.

3) Конец немецкому засилию, и победное продолжение войны».

Отречение государя сочли неизбежным следствием всей нашей внутренней политики последних лет. Но никакого озлобления лично против него и против царской семьи не было. Все было прощено и забыто. Наоборот, все интересовались их судьбой и опасались за нее.

Назначение Верховным главнокомандующим Николая Николаевича и его начальником штаба генерала Алексеева было встречено и в офицерской и в солдатской среде вполне благоприятно.

Интересовались, будет ли армия представлена в Учредительном Собрании.

К составу Временного правительства отнеслись довольно безучастно, к назначению военным министром штатского человека — отрицательно, и только участие его в работах по государственной обороне и близость к офицерским кругам сглаживали впечатление.

Многим кажется удивительным и непонятным тот факт, что крушение векового монархического строя не вызвало среди армии, воспитанной в его традициях, не только борьбы, но даже отдельных вспышек. Что армия не создала своей Вандеи.

Мне известны только три эпизода резкого протеста: движение отряда генерала Иванова на Царское Село, организованное Ставкой в первые дни волнений в Петрограде, выполненное весьма неумело и вскоре отмененное, и две телеграммы, посланные государю командирами 3-го конного и гвардейского конного корпусов, графом Келлером и ханом Нахичеванским. Оба они предлагали себя и свои войска в распоряжение государя для подавления «мятежа».

Было бы ошибочно думать, что армия являлась вполне подготовленной для восприятия временной «демократической республики», что в ней не было «верных частей» и «верных начальников», которые решились бы вступить в борьбу. Несомненно, были. Но сдерживающим началом для всех их являлись два обстоятельства: первое — видимая легальность обоих актов отречения, причем второй из них, призывая подчиниться Временному правительству, «облеченному всей полнотой власти», выбивал из рук монархистов всякое оружие, и второе — боязнь междуусобной войной открыть фронт. Армия тогда была послушна своим вождям. А они — генерал Алексеев, все главнокомандующие — признали новую власть. Вновь назначенный Верховный главнокомандующий, великий князь Николай Николаевич, в первом приказе своем говорил: «Установлена власть в лице нового правительства. Для пользы нашей родины я, Верховный главнокомандующий, признал ее, показав тем пример нашего воинского долга. Повелеваю всем чинам славной нашей армии и флота неуклонно повиноваться установленному правительству через своих прямых начальников. Только тогда Бог нам даст победу».

От частей корпуса стало поступать ко мне множество крупных и мелких недоуменных вопросов:

Кто же у нас представляет верховную власть: Временный комитет, создавший Временное правительство, или это последнее? Запросил, не получил ответа. Само Временное правительство, по-видимому, не отдавало себе ясного отчета о существе своей власти.

Кого поминать на богослужении?

Петь ли народный гимн и «спаси Господи люди Твоя». Эти кажущиеся мелочи вносили, однако, некоторое смущение в умы и нарушали установившийся военный обиход. Начальники просили скорее установить присягу. Был и такой вопрос: имел ли право император Николай. Александрович отказаться от прав престолонаследия за своего несовершеннолетнего сына.

Последствия были совершенно неожиданные для лиц, не знавших солдатской психологии. Строевые же начальники понимали, что, если необходимо устранить некоторые отжившие формы, то делать это надо исподволь, осторожно, а главное, отнюдь не придавая этому характера «завоеваний революции». Солдатская масса, не вдумавшись нисколько в смысл этих мелких изменений устава, приняла их просто, как освобождение от стеснительного регламента службы, быта и чинопочитания.

— Свобода, и кончено!

Впоследствии военному министру, в приказе 24 марта, пришлось разъяснять такие, например, положения: «воинским чинам предоставлено право свободного посещения, наравне со всеми гражданами, всех общественных мест, театров, собраний, концертов и проч., а также и право проезда по железным дорогам в вагонах всех классов. Однако, право свободы посещения этих месть отнюдь не означает права бесплатного пользования ими, как то, по-видимому, понято некоторыми солдатами».

Нарушение дисциплины и неуважительное отношение к начальникам усилились. В частях, и особенно в тыловых, начала сильно развиваться карточная игра с дурными последствиями для солдат, имевших на руках казенные деньги или причастных к хозяйству. Командовавший 4-ой армией для прекращения этого .явления принял весьма демократическую меру, запретив на время войны карточную игру всем — генералам, офицерам и солдатам. Временное правительство только 22 августа 1917 года, обеспокоенное последствиями этого, казалось, мелкого изменения устава в пользу демократизации, сочло себя вынужденным особым постановлением «воспретить военнослужащим на театре военных действий, а также в казармах, дворах, военных помещениях и вне театра войны — всякую игру в карты».

Но если все эти мелкие изменения устава, распространительно толкуемые солдатами, отражались только в большей или меньшей степени на воинской дисциплине, то разрешение военным лицам во время войны и революции «участвовать в качестве членов в различных союзах и обществах, образуемых с политической целью». представляло уже угрозу самому существованию армии.

Ставка, обеспокоенная этим обстоятельством, прибегнула тогда к небывалому еще в армии способу плебисцита: всем начальникам, до командира полка включительно, предложено было высказаться по поводу новых приказов в телеграммах, адресованных непосредственно военному министру. Я не знаю, справился ли телеграф со своей задачей, достигла ли назначения эта огромная масса телеграмм, но все те, которые стали мне известны, были полны осуждения, во всех сквозил страх за будущее армии.

А в то же время Военный совет, состоявший из старших генералов — якобы хранителей опыта и традиции армии — в Петрограде, в заседании своем 10 марта постановил доложить Временному правительству:

«. Военный совет считает своим долгом засвидетельствовать полную свою солидарность с теми энергичными мерами, которые Временное правительство принимает в отношении реформ наших вооруженных сил, соответственно новому укладу жизни в государстве и армии, в убеждении, что эти реформы наилучшим образом будут способствовать скорейшей победе нашего оружия и освобождению Европы от гнета прусского милитаризма».

Я не могу после этого не войти в положение штатского военного министра.

Нам трудно было понять, какими мотивами руководствовалось военное министерство, издавая свои приказы. Мы не знали тогда о безудержном оппортунизме лиц, окружавших военного министра, о том, что Временное правительство находится в плену у Совета рабочих и солдатских депутатов и вступило с ним на путь соглашательства, являясь всегда страдательной стороной .

1-го марта Советом рабочих и солдатских депутатов был отдан приказ № 1, приведший к переходу фактической военной власти к солдатским комитетам, к выборному началу и смене солдатами начальников, — приказ, имеющий такую широкую и печальную известность и давший первый и главный толчок к развалу армии.

1 марта 1917 года.

По гарнизону Петроградского округа, всем солдатам гвардии, армии, артиллерии и флота — для немедленного и точного исполнения, а рабочим Петрограда — для сведения.

Совет Рабочих и Солдатских Депутатов постановил:

1) Во всех ротах, батальонах, полках, парках, батареях, эскадронах и отдельных службах разного рода военных управлений и на судах военного флота — немедленно выбрать комитеты из выборных представителей от нижних чинов вышеуказанных воинских частей.

2) Во всех воинских частях, которые еще не выбрали своих представителей в Совет Рабочих Депутатов, избрать по одному представителю от рот, — которым и явиться с письменными удостоверениями в здание Государственной Думы к 10 часам утра, 2-го сего марта.

3) Во всех своих политических выступлениях воинская часть подчиняется Совету Рабочих и Солдатских Депутатов и своим комитетам.

Смотрите так же:  Сарагосский договор

4) Приказы военной комиссии Государственной Думы следует исполнять только в тех случаях, когда они не противоречат приказам и постановлениям Совета Рабочих и Солдатских Депутатов.

5) Всякого рода оружие, как то: винтовки, пулеметы, бронированные автомобили и прочее, — должно находиться в распоряжении и под контролем ротных и батальонных комитетов и ни в каком случае не выдаваться офицерам, даже по их требованиям.

6) В строю и при отправлении служебных обязанностей солдаты должны соблюдать строжайшую воинскую дисциплину, но вне службы и строя, в своей политической, общегражданской и частной жизни солдаты ни в чем не могут быть умалены в тех правах, коими пользуются все граждане.

В частности, вставание во фронт и обязательное отдавание чести вне службы отменяется.

7) Равным образом отменяется титулование офицеров: ваше превосходительство, благородие и т. п., и заменяется обращением: господин генерал, господин полковник и т. д.

Грубое обращение с солдатами всяких воинских чинов, и в частности, обращение к ним на «ты», воспрещается, и о всяком нарушении сего, равно как и о всех недоразумениях между офицерами и солдатами, последние обязаны доводить до сведения ротных комитетов.

Петроградский Совет
Рабочих и Солдатских Депутатов.

Милюков упоминает о том, будто 4 марта решено было расклеить заявление Керенского и Чхеидзе, что приказ № 1 не исходит от Совета рабочих и солдатских депутатов. Такое заявление не попало ни в печать, ни на фронт и совершенно не соответствовало бы истине, ибо выпуск приказа Советом не подлежит никакому сомнению и подтверждается его руководителями.

Результаты приказа № 1 отлично были поняты вождями революционной демократии. Говорят, что Керенский впоследствии патетически заявлял, что отдал бы десять лет жизни, чтобы приказ не был подписан. Произведенное военными властями расследование «не обнаружило» авторов его. Чхеидзе и прочие столпы Совета рабочих и солдатских депутатов впоследствии отвергали участие свое личное и членов комитета в редактировании приказа.

Пилаты! Они умывали руки, отвергая начертание своего же символа веры. Ибо в отчете о секретном заседании правительства, главнокомандующих и исполнительного комитета рабочих и солдатских депутатов 4 мая 1917 года записаны их слова .

Церетелли: «Вам, может быть, был бы понятен приказ № 1, если бы вы знали обстановку, в которой он был издан. Перед нами была неорганизованная толпа, и ее надо было организовать».

Скобелев: «Я считаю необходимым разъяснить ту обстановку, при которой был издан приказ № 1. В войсках, которые свергли старый режим, командный состав не присоединился к восставшим и, чтобы лишить его значения, мы были вынуждены издать приказ № 1. У нас была скрытая тревога, как отнесется к революции фронт. Отдаваемые распоряжения внушали опасения. Сегодня мы убедились, что основания для этого были».

5 марта Совет рабочих и солдатских депутатов отдал приказ № 2 «в разъяснение и дополнение № 1». Приказ этот, оставляя в силе все основные положения, установленные 1-м, добавлял: приказ № 1 установил комитеты, но не выборное начальство; тем не менее, все произведенные уже выборы офицеров должны остаться в силе; комитеты имеют право возражать против назначения начальников; все петроградские солдаты должны подчиняться политическому руководству исключительно Совета рабочих и солдатских депутатов, а в вопросах, относящихся до военной службы — военным властям. Этот приказ, весьма несущественно отличавшийся от 1-го, был уже скреплен председателем военной комиссии Временного правительства.

Генерал Потапов, именовавшийся «председателем военной комиссии Государственной Думы», так говорит о создавшихся взаимоотношениях между Советом рабочих и солдатских депутатов и военным министром: «6 марта вечером на квартиру Гучкова пришла делегация Совдепа в составе Соколова, Нахамкеса и Филипповского (ст. лейтенант), Скобелева, Гвоздева, солдат Падергина и Кудрявцева (инженера) по вопросу о реформах в армии. Происходившее заседание было очень бурным. Требования делегации Гучков признал для себя невозможными и несколько раз выходил, заявляя о сложении с себя звания министра. С его уходом я принимал председательствование, вырабатывались соглашения, снова приглашался Гучков, и заседание закончилось воззванием, которое было подписано: от совдепа — Скобелевым, от комитета Государственной Думы — мною и от правительства — Гучковым. Воззвание аннулировало приказы № 1 и № 2, но военный министр дал обещание проведения в армии более реальных, чем он предполагал, реформ по введению новых правил взаимоотношений командного состава и солдат». Эти реформы должна была провести комиссия генерала Поливанова.

Единственным компетентным военным человеком в этом своеобразном «военном совете» являлся генерал Потапов, который и должен нести свою долю нравственной ответственности за «более реальные реформы».

В действительности же, воззвание, опубликованное в газетах 8 марта, вовсе не аннулировало приказов № 1 и № 2, а лишь разъяснило, что они относятся только к войскам Петроградского военного округа. «Что же касается армий фронта, то военный министр обещал незамедлительно выработать, в согласии с Исполнительным комитетом совета рабочих и солдатских депутатов, новые правила отношений солдат и командного состава». Как приказ № 2, так и это воззвание не получили никакого распространения в войсках, и ни в малейшей степени не повлияли на ход событий, вызванных к жизни приказом № 1.

Быстрое и повсеместное, по всему фронту и тылу, распространение приказа № 1 обусловливалось тем обстоятельством, что идеи, проведенные в нем, зрели и культивировались много лет — одинаково в подпольях Петрограда и Владивостока, как заученные прописи проповедовались всеми местными армейскими демагогами, всеми наводнившими фронт делегатами, снабженными печатью неприкосновенности от Совета рабочих и солдатских депутатов.

Были и такие факты: в самом начале революции, когда еще никакие советские приказы не проникли на Румынский фронт, командующий 6-ой армией генерал Цуриков, по требованию местных демагогов, ввел у себя комитеты, и даже пространной телеграммой, заключавшей доказательства пользы нововведения, сообщил об этом и нам — командирам корпусов чужой армии.

С другой стороны, некоторые солдатские организации отнеслись отрицательно к приказу, считая его провокацией. Так, нижегородский совет солдатских депутатов 4 марта постановил не принимать к исполнению полученную «прокламацию», и призвать войска «повиноваться Временному правительству, его органам и командному составу».

Мало-помалу, солдатская масса зашевелилась. Началось с тылов, всегда более развращенных, чем строевые части; среди военной полуинтеллигенции — писарей, фельдшеров, в технических командах. Ко второй половине марта, когда в наших частях только усилились несколько дисциплинарные проступки, командующий 4-ой армией в своей главной квартире ожидал с часу на час, что его арестуют распущенные нестроевые банды.

Прислали, наконец, текст присяги «на верность службы Российскому государству». Идея верховной власти была выражена словами: «. Обязуюсь повиноваться Временному правительству, ныне возглавляющему российское государство, впредь до установления воли народа при посредстве Учредительного собрания».

Приведение войск к присяге повсюду прошло спокойно, но идиллических ожиданий начальников не оправдало: ни подъема, ни успокоения в смятенные умы не внесло. Могу отметить лишь два характерных эпизода. Командир одного из корпусов на Румынском фронте во время церемонии присяги умер от разрыва сердца. Граф Келлер заявил, что приводить к присяге свой корпус не станет, так как не понимает существа и юридического обоснования верховной власти Временного правительства; не понимает, как можно присягать повиноваться Львову, Керенскому и прочим определенным лицам, которые могут ведь быть удалены или оставить свои посты. Князь Репнин 20 века после судебной волокиты ушел на покой, и до самой смерти своей не одел машкеры.

Было ли действительно принесение присяги машкерой? Думаю, что для многих лиц, которые не считали присягу простой формальностью — далеко не одних монархистов — это, во всяком случае, была большая внутренняя драма, тяжело переживаемая; это была тяжелая жертва, приносимая во спасение Родины и для сохранения армии.

В половине марта я был вызван на совещание к командующему 4-ой армией, генералу Рагозе. Участвовали генералы Гаврилов, Сычевский и начальник штаба Юнаков . Отсутствовал граф Келлер, не признавший новой власти.

Нам прочли длинную телеграмму генерала Алексеева, полную беспросветного пессимизма, о начинающейся дезорганизации правительственного аппарата и развале армии; демагогическая деятельность Совета рабочих и солдатских депутатов, тяготевшего над волей и совестью Временного правительства; полное бессилие последнего; вмешательство обоих органов в управление армией. В качестве противодействующего средства против развала армии намечалась. посылка государственно мыслящих делегатов из состава Думы и Совета рабочих и солдатских депутатов на фронт для убеждения.

На всех телеграмма произвела одинаковое впечатление: Ставка выпустила из своих рук управление армией. Между тем, грозный окрик верховного командования, поддержанный сохранившей в первые две недели дисциплину и повиновение армией, быть может, мог поставить на место переоценивавший свое значение Совет, не допустить «демократизации» армии и оказать соответственное давление на весь ход политических событий, не нося характера ни контрреволюции, ни военной диктатуры. Лояльность командного состава и полное отсутствие с его стороны активного противодействия разрушительной политике Петрограда, превзошли все ожидания революционной демократии.

Корниловское выступление запоздало.

Мы составили сообща ответную телеграмму, предлагая решительные меры против чужого вмешательства в военное управление.

18 марта я получил приказание немедленно отправиться в Петроград к военному министру. Быстро собравшись, я выехал в ту же ночь, и, пользуясь сложной комбинацией повозок, автомобилей и железных дорог, на 6-ой день прибыл в столицу.

По пути, проезжая через штабы Лечицкого, Каледина, Брусилова, встречая много лиц военных и причастных к армии, я слышал все одни и те же горькие жалобы, все одну и ту же просьбу:

— Скажите им, что они губят армию.

Телеграмма не давала никакого намека на цель моего вызова. Полная, волнующая неизвестность, всевозможные догадки и предположения.

Только в Киеве слова пробегавшего мимо газетчика поразили меня своей полной неожиданностью:

— Последние новости. Назначение генерала Деникина начальником штаба Верховного главнокомандующего.

Приказ № 1 Петроградского Совета, 1(14) марта 1917 года

ПРИКАЗ № 1 ПЕТРОГРАДСКОГО СОВЕТА — первый после победы Февральской революции 1917 приказ по гарнизону Петроградского военного округа, принятый 1(14) марта 1917 года на объединенном заседании рабочей и солдатской секций Петроградского совета по инициативе и при непосредственном участии солдатских депутатов, выразивших возмущение требованиями Родзянко и Милюкова о разоружении революционных солдат и возвращении их в казармы. Выработку Приказа № 1 осуществила избранная Советом комиссия (председатель — член Совета офицер Н. Д. Соколов). Приказ № 1 узаконил самочинно возникшие армейские комитеты (или Советы) в армии. Он установил, что воинские части во всех политических выступлениях подчиняются Совету рабочих и солдатских депутатов и выборным солдатским комитетам; приказы военной комиссии Государственной думы предписывалось выполнять только в тех случаях, когда они не противоречат приказам и постановлениям Совета. Согласно приказу, оружие должно было находиться в распоряжении и под контролем ротных и батальонных комитетов и ни в коем случае не выдаваться офицерам. Тем самым были пресечены попытки Временного комитета Государственной думы восстановить в частях неограниченную власть офицеров. Приказ наделял солдат гражданскими правами, ставил их в равное положение с офицерами вне службы и строя, воспрещал грубое обращение с солдатами, отменял титулование.

Действие приказа распространилось далеко за пределы гарнизона. Он способствовал демократизации армии и организации солдатских масс в активную политическую силу. Вместе с тем Приказ № 1 не отразил главного требования солдат — выборности командного состава в армии; это было проявлением соглашательской политики эсеров и меньшевиков. Однако несмотря на отсутствие в приказе пункта о выборности, солдаты многих частей сместили реакционных офицеров, избрав на командные посты сторонников революции. 4(17) марта на заседании солдатской секции Совета они потребовали декретирования выборности командиров. Но соглашательское руководство Совета, уступая давлению буржуазии и генералитета, не пошло на расширение прав солдатских комитетов. Принятый Советом 5(18) марта приказ № 2 ограничивал действие Приказа № 1: он не подтверждал безусловного права контроля солдатских комитетов над использованием оружия и строго ограничивал действие Приказа № 1 пределами петроградского гарнизона.

С. И. Сидоров. Москва.

Советская историческая энциклопедия. В 16 томах. — М.: Советская энциклопедия. 1973—1982. Том 11. ПЕРГАМ — РЕНУВЕН. 1968.

Публикации: Революц. движение в России после свержения самодержавия, М., 1957, с. 189-90.

Литература: Вел. Окт. социалистич. революция. Хроника событий, т. 1, М., 1957; Шляпников A., Семнадцатый год, т. 1, М.-П., 1923; Миллер В., Из истории приказа No 1 Петроградского Совета, «Воен.-ист. ж.», 1966, No 5; Драбкина Ф., Приказ No 2, «КА», 1929, No 6.

Разумеется, авторы советского издания, увидевшего свет в 1968 году, не могли иначе – без экзальтации и восхищения – отзываться о Приказе № 1. Тем более не смели они признать очевидно: введение в действие приказа практически разрушило действующую армию, увеличило дезертирство, сделало разложение вооруженных сил полным и окончательным. Для иллюстрации последствий этого приказа просто представьте себе, что было бы, если бы Приказ № 1 действовал бы 22 июня 1941 года, командиров подразделений выбирали бы на общем собрании, а офицерам оружие выдавалось бы только с согласия неизвестно откуда взявшихся самочинных солдатских комитетов. Представили? Немцы взяли бы Москву уже через пару недель.

Из истории Приказа №1 Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов

Приказ N1 Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов передавал всю власть в воинских частях выборным комитетам из представителей нижних чинов, что сильно способствовало разложению армии и упадку дисциплины среди солдат. В советской историографии этот приказ всегда оценивался положительно, т.к. он, по мнению советских историков, сыграл важную роль в революционизировании русской армии и укреплении позиций Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов. В данном материале приводится статья Г.И. Злоказова «Новые данные о Приказе № 1 Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов» (1981 г.) и «Справка о «приказе №1»» (Известия Петроградского Совета Р. и С. Д.. Пг., 1917. №125, 23 июля (5 августа)).

Справка о «приказе №1». // Известия Петроградского Совета Р. и С. Д.. Пг., 1917. №125, 23 июля (5 августа), с. 6-7.

В виду того, что за последние дни в разного рода учреждениях и собраниях содержание «Приказа №1» Петроградского Совета и обстоятельства, сопровождавшие его издание передавались и освещались неправильно,— Исполнительный Комитет признает необходимым вновь напечатать, в качестве справочного материала, этот приказ и в самых сжатых чертах изложить историю возникновения этого документа, сыгравшего, по мнению Комитета, большую положительную роль в деле организации русской армии в условиях революции.
Вот полный текст приказа:

1 марта 1917 года.
По гарнизону Петроградского Округа всем солдатам гвардии, армии, артиллерии и флота для немедленного исполнения, а рабочим Петрограда для сведения.
Совет Рабочих и Солдатских Депутатов постановил:
1) Во всех ротах, батальонах, полках, парках, батареях, эскадронах и отдельных службах разного рода военных управлений и на судах военного флота немедленно выбрать комитеты из выборных представителей от нижних чинов вышеуказанных воинских частей.
2) Во всех воинских частях, которые еще не выбрали своих представителей в Совет Рабочих и Солдатских Депутатов, избрать по одному представителю от рот, которым и явиться с письменными удостоверениями в здание Государственной Думы к 10 часам утра 2-го сего марта.
3) Во всех своих политических выступлениях воинская часть подчиняется Совету Рабочих и Солдатских Депутатов и своим комитетам.
4) Приказы Военной Комиссии Государственной Думы следует исполнять, за исключением тех случаев, когда они противоречат приказам и постановлениям Совета Рабочих и Солдатских Депутатов.
5) Всякого рода оружие, как-то: винтовки, пулеметы, бронированные автомобили и прочее должны находиться в распоряжении и под контролем ротных и батальонных комитетов и ни в коем случае не выдаваться офицерам даже по их требованиям.
6) В строю и при отправлении служебных обязанностей солдаты должны соблюдать строжайшую воинскую дисциплину, но вне службы и строя, в своей политической, общегражданской и частной жизни, солдаты ни в чем не могут быть умалены в тех правах, коими пользуются все граждане.
В частности, вставание во фронт и обязательное отдание чести вне службы отменяется.
7) Равным образом, отменяется титулование офицеров: ваше превосходительство, благородие и т. п., и заменяется обращением: господин генерал, господин полковник и т. далее.
Грубое обращение с солдатами всяких воинских чинов и, в частности, обращение к ним на «ты», воспрещается, и о всяком нарушении сего, равно как и о всех недоразумениях между офицерами и солдатами, последние обязаны доводить до сведения ротных комитетов.
Настоящий приказ прочесть во всех ротах, батальонах, полках, экипажах, батареях и прочих строевых и нестроевых командах. Петроградский Совет Рабочих и Солдатских Депутатов.

Издан приказ 1-го марта, т.е. еще до создания (по соглашению между Временным Комитетом Государственной Думы и Исполнительным Комитетом Совета) Временного Правительства и потому распоряжением конкурирующим с властью последнего считаться не может.

Обращался приказ исключительно к петроградскому гарнизону.
Подписан приказ «Петроградским Советом Рабочих и Солдатских Депутатов» и составлен он в первом заседании Совета полного состава, т.е. при участии не только рабочей, но и солдатской его секции.

Депутаты петроградского гарнизона пожелали в первом же своем собрании формулировать основы общественной организации солдат и внесли в собрание ряд предложений о полковых и ротных комитетах, об отмене обязательного отдания чести, об обще-гражданских правах солдата и т.д. Эти предложения, обсужденные и принятые собранием, в своей совокупности и составили «Приказ №1».

Ни Исполнительный Комитет, как таковой, ни отдельные его члены (как это видно из протокола заседаний, напечатанного в «Известиях» от 2-го марта) не вносили в собрание ни целого проекта приказа, ни даже проекта отдельных его пунктов.

Поэтому утверждения некоторых членов Государственной Думы (равно как и утверждения некоторых органов печати, уже опровергнутые от имени Комитета в заседании Всероссийского Совещания 30 марта) о том, что «автором» «Приказа №1» является тот или иной член Комитета не отвечают действительности. «Автором» приказа явилось пленарное собрание Петроградского Совета Рабочих и Солдатских Депутатов, единственного тогда органа революционной демократии. А Исполнительный Комитет, считаясь с волей Совета и признавая полное соответствие приказа задачам и потребностям революционной армии и революционного момента, опубликовал этот приказ.

Смотрите так же:  Технические требования к шкивам

Раскрыть указанное соответствие в полном объеме в настоящей краткой справке не представляется, конечно, возможным, но, для оценки отдельных пунктов приказа с этой точки зрения необходимо иметь в виду следующее:

Приказ издан на третий день революции, когда не был еще вполне закончен его военно-технический период. И в «Известиях» от 1 марта, на первой странице напечатано «объявление» о необходимости собрать все броневые машины к Михайловскому манежу «для ликвидации обстрелов с крыш».

Отдельные воинские части, подвергавшиеся такому «обстрелу», еще и первого марта не чувствовали себя спокойно и не были уверены в благоприятном исходе начатого ими возстания. Тем более это надо сказать в отношении 28 февраля, второго дня революции. А между тем, 28 февраля за подписью председателя Временного Комитета было опубликовано обращение к солдатам Петрограда предписывающее им вернуться в свои казармы. Солдаты петроградских полков, поднявшие возстание почти везде без офицеров, а иногда и при прямом их противодействии, не знали кто владеет сейчас казармами и боялись туда возвратиться. Предписание председателя Временного Комитета вернуться в казармы породило среди солдат тревогу; многие из них недоумевали и громко высказывали опасение, как бы не оказаться в казармах арестованными и разоруженными.

Эта тревога еще усилилась слухами о том, что в некоторых полках офицеры приступили уже к разоружению солдат. Насколько эти слухи были в то время реальным фактором общественного настроения, показывает следующее «объявление», опубликованное и расклеенное на улицах Петрограда 1-го марта от имени председателя Военной Комиссии при Государственной Думе:

Объявление.
Сего 1-го марта среди солдат петроградского гарнизона распространился слух будто бы офицеры в полках отбирают оружие у солдат. Слухи эти были проверены в двух полках и оказались ложными. Как председатель Военной Комиссии Временного Комитета Государственной Думы я заявляю, что будут приняты самые решительные меры к недопущению подобных действий со стороны офицеров, вплоть до разстрела виновных.
Член Государственной Думы Б. Энгельгардт.

Естественно поэтому, что и представительный орган Петроградских солдат пожелал, с одной стороны, успокоить солдатскую массу, а с другой обезпечить в критический период русской революции неразоружение основной ея военной силы. Это желание и вылилось в 5 п. приказа.

Здесь надлежит еще отметить, что к тому времени отношение значительной части петроградского офицерского состава к революции еще не вполне определилось. И первого марта от имени Военной Комиссии при Временном Комитете и председателя Государственной Думы был опубликован приказ офицерам, не имеющим определенных поручений от Комиссии, первого и второго марта явиться в Комиссию и к своим частям с указанием, что «промедление явки г.г. офицеров к своим частям неизбежно подорвет престиж офицерского звания».

Невыясненность отношения к революции со стороны части офицерства, а также прежний режим в армии, конечно, создавали серьезные препятствия для правильных отношений солдатской части войск к тому офицерскому составу, который решительно и открыто перешел на сторону революции.

Петроградский Совет принимал меры к тому, чтобы по возможности устранить или ослабить эти препятствия.

В этих видах, в свою декларацию, опубликованную 2 марта одновременно с первой декларацией Временного Правительства, Исполнительный Комитет включил следующее воззвание:

Товарищи и граждане! Приближается полная победа русского народа над старой властью. Но для победы этой нужны еще громадные усилия, нужна исключительная выдержка и твердость. Нельзя допускать разъединения и анархии. Нужно немедленно пресекать все безчинства, грабежи, врывания в частные квартиры, расхищение и порчу всякого рода имущества, безцельные захваты общественных учреждений. Упадок дисциплины и анархия губят революцию и народную свободу.
Не устранена еще опасность военного движения против революции. Чтобы предупредить ее, весьма важно обезпечить дружную согласованную работу с офицерами. Офицеры, которым дороги интересы свободы и прогрессивного развития родины, должны употребить все усилия, чтобы наладить совместную деятельность с солдатами. Они будут уважать в солдате его личное и гражданское достоинство, будут бережно обращаться с чувством чести солдата. С своей стороны солдаты будут помнить, что нельзя за дурное поведение отдельных офицеров клеймить всю офицерскую корпорацию, что армия сильна лишь союзом солдат и офицерства. Ради успеха революционной борьбы надо проявить терпимость и забвение несущественных проступков против демократии тех офицеров, которые присоединились к той решительной и окончательной борьбе, которую вы ведете со старым режимом.

Кроме того, когда некоторые социалистические организации, вслед за приказом №1, подали свою прокламацию, которая могла усилить враждебное отношение малосознательной части солдат к офицерам, как таковым,— Исполнительный Комитет немедленно опубликовал в «Известиях» от 3 марта обращение к офицерам и солдатам, в котором высказал следующее:

Офицеры и солдаты. Приказ №1 Совета Рабочих и Солдатских Депутатов, приведенный в прошлом номере «Известий», вполне точно определяет взаимоотношение солдат и офицеров. Тем не менее, находятся люди, которые в ответственный исторический момент стремятся разрушить единение, достигнутое ценою стольких жертв. Мы говорим о прокламации, не получившей, к счастью, большого распространения, подписанной именами двух социалистических партий.
Сравним эти документы.
Приказ ставит на свое место офицеров, давая им власть только в служебное время: в строю, в учебное время, во время военных действий солдаты и вообще все воинские чины соблюдают воинскую дисциплину. Вне службы, вне строя, офицер никакой властью по отношению к солдату не пользуется.
Солдат становится гражданином, перестав быть рабом,— в этом смысл приказа. Как гражданину, ему предоставляется самостоятельно устраивать свою жизнь, участвовать в союзах и партиях, образовать ротные и баталионные комитеты, в распоряжении и под контролем которых находится всякого рода оружие, не выдаваемое офицерам даже по их требованиям, ибо оружие есть достояние всех солдат, всех граждан. Солдаты отныне должны образовать самоуправляющуюся артель, которая ведет свое хозяйство (продовольствие и пр.) совершенно самостоятельно. Несомненно также, что эта артель, в области специально военной, нуждается в образованных руководителях, этими руководителями и являются офицеры. При таком положении невозможны те отношения между солдатами и офицерами, которые составляли одну из темных сторон до-революционного строя русской армии. Если бы даже возникли какие-либо недоразумения, они легко разрешатся авторитетом Совета Рабочих и Солдатских Депутатов.
Так, совершенно отчетливо, вырисовывается перед нами Новый Солдат. Солдат-гражданин, самостоятельный и независимый, солдат-воин, сознательно подчиняющийся во имя интересов дела строевой дисциплине и руководству авторитетных офицеров.
Если в «Приказе» мы видим правильное и ясное понимание положения солдата и офицера, то в упомянутой выше прокламации мы замечаем странное озлобление против всех офицеров, огульно, без исключений. Даже офицеры, перешедшие на сторону народа, действительные наши друзья, заподозреваются авторами воззвания.

4 марта Военное Ведомство через генерала Потапова, извещая о том, что приказ №1 подвергается в некоторых случаях неправильным толкованиям,— обратился к Исполнительному Комитету с просьбой опубликовать такое разъяснение приказа, которое устраняло бы возможность всяких лже-толкований. При этом генерал Потапов просил, чтобы разъяснение это, ради большей его авторитетности, было издано также в форме «приказа».
Для редактирования просимого разъяснения Комитет избрал Комиссию, которая и выработала совместно с Военной Комиссией, под председательством генерала Потапова, разъяснительный приказ №2.
Вот текст этого приказа:

От Исполнительного Комитета Совета Рабочих и Солдатских Депутатов.
Приказ №2.
5 марта 1917 года.
По войскам Петроградского Округа всем солдатам гвардии, армии, артиллерии и флота для точного исполнения, рабочим Петрограда для сведения.
В разъяснение и дополнение Приказа №1 Исполнительный Комитет Совета Рабочих и Солдатских Депутатов постановил:
1) Приказ №1 Совета Рабочих Депутатов предложил всем ротам, батальонам и другим воинским частям избрать соответственные для каждой части Комитеты (ротные, батальонные и т.п.), но «Приказ» не установил, чтобы эти комитеты избирали офицеров для каждой части. Комитеты эти должны быть избраны для того, чтобы солдаты Петроградского гарнизона были организованы и могли через представителей Комитетов участвовать в общеполитической жизни страны и в частности заявлять Совету Рабочих и Солдатских Депутатов о своих взглядах на необходимость принятия тех или иных мероприятий. Комитеты должны также ведать общественные нужды каждой роты или другой части.
Вопрос же о том, в каких пределах интересы военной организации могут быть совмещены с правом солдат выбирать себе начальников, передан на разсмотрение и разработку специальной комиссии.
Все произведенные до настоящего времени выборы офицеров, утвержденные и поступившие на утверждение военного начальства, должны остаться в силе.
2) До того времени, когда вопрос о выборных начальниках будет разрешен вполне точно, Совет признает за Комитетами отдельных частей право возражений против назначения того или другого офицера. Возражения эти должны быть направляемы в Исполнительный Комитет Совета Рабочих Депутатов, откуда они будут представляться в Военную Комиссию, где наряду с другими общественными организациями участвуют и представители Совета Рабочих и Солдатских Депутатов.
3) В Приказе №1 установлено значение Совета Рабочих и Солдатских Депутатов, как учреждения, руководящего всеми политическими выступлениями Петроградских солдат. Этому своему выборному органу солдаты обязаны подчиняться в своей общественной и политической жизни.
Что же касается до военных властей, то солдаты обязаны подчиняться всем их распоряжениям, относящимся до военной службы.
4) Для того, чтобы устранить опасность вооруженной контр-революции, Совет Рабочих и Солдатских Депутатов выставил требование о неразоружении Петроградского гарнизона, завоевавшего России ея политическую свободу, и Временное Правительство приняло на себя обязательство не допускать такого разоружения, о чем и объявило в своей правительственной декларации.
В согласии с этой декларацией, ротные и батальонные комитеты обязаны наблюдать за тем, чтобы оружие Петроградских солдат от них не отбиралось, что и было указано в Приказе №1.
5) Подтверждая требования, изложенные в п.п. 6 и 7 Приказа №1, Исполнительный Комитет отмечает, что некоторые из них уже приводятся в исполнение Временным Правительством.
Настоящий приказ прочесть во всех ротах, батальонах, полках, экипажах, батареях и прочих строевых и нестроевых командах.
Исполнительный Комитет Совета Рабочих и Солдатских Депутатов.

Наконец, к приказу №1 Исполнительный Комитет вернулся еще в воззвании, с которым он обратился (по телеграфу) к армиям на фронте 7 марта.
Вот это воззвание:

Исполнительный Комитет сообщает войскам фронта о решительной победе над старым режимом.
Уверены, что войска фронта с нами и не позволят осуществиться попыткам вернуть старый режим.
Ея укреплению может помешать внутренняя вражда в среде армии, рознь между офицерством и солдатами, и на всех гражданах лежит сейчас обязанность содействовать налажению отношений между солдатами и офицерами, признавшими новый строй России. И мы обращаемся к офицерам с призывом проявлять в своих служебных и неслужебных отношениях уважение к личности солдата-гражданина.
В разсчете на то, что офицеры услышат наш призыв, мы приглашаем солдат в строю и при несении военной службы строго выполнить воинские обязанности.
Вместе с тем, Комитет сообщает армиям фронта, что приказы 1-й и 2-й относятся только к войскам петроградского округа, как сказано в заголовке этих приказов.
Что же касается армий фронта, то военный министр обещает незамедлительно выработать, в согласии с Исполнительным Комитетом Совета Рабочих и Солдатских Депутатов новые правила отношений солдата и командного состава.
За председателя Исполнительного Комитета Совета Рабочих и Солдатских Депутатов — товарищ председателя М.И. Скобелев.
Председатель Военной Комиссии Временного Комитета Государственной Думы ген.-м. Потапов.
Военный министр А. Гучков.

В заключении, Исполнительный Комитет отмечает, что большинство пунктов Приказа №1 получило уже силу закона частью во время пребывания в должности Военного Министра А.И. Гучкова, частью во время А.Ф. Керенского. Что же касается до полковых, ротных и иных комитетов, мысль о которых впервые высказана в Приказе №1, то о положительной, организующей их роли высказались не только общественные учреждения, но и многие представители высшего командного состава.
Исполнительный Комитет Петроградского Совета Рабочих и Солдатских Депутатов.

Г.И. Злоказов. Новые данные о Приказе № 1 Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов

(Первоначальная публикация: Источниковедение отечественной истории: сборник статей. 1981 / Академия наук СССР, Институт истории СССР; отв. ред. В.И.Буганов, отв. секр. В.Ф.Кутьев. М., 1982. С. 62-71.)

История создания Приказа № 1, сыгравшего важную роль в революционизировании русской армии и укреплении позиций Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов в 1917 г., довольно подробно рассмотрена в исторической литературе, особенно в работах В. И. Миллера и Ю. С. Токарева(1). Однако исследователи не использовали некоторые материалы, позволяющие более полно раскрыть участие солдатских масс в издании Приказа № 1, а также отношение к нему Временного комитета Государственной думы и соглашательского Исполкома Петроградского Совета. Ниже предпринимается попытка анализа этих материалов.

Известно, что Приказ № 1 явился ответной акцией Петроградского Совета на приказ председателя Государственной думы М. В. Родзянко от 27 февраля, преследовавший цель разъединить революционные массы, изолировать восставших солдат Петроградского гарнизона от рабочего класса. Обычно сведения о приказе М. В. Родзянко приводятся по воспоминаниям современников. Нам удалось обнаружить подлинник этого приказа, наглядно раскрывающего контрреволюционные намерения Временного комитета Государственной думы. Отпечатанный отдельной листовкой, он предписывал всем нижним чинам и воинским частям немедленно возвратиться в свои казармы. В свою очередь, офицерам следовало вернуться в свои части и принять меры «к водворению порядка». Командирам частей было приказано прибыть в Государственную думу для получения распоряжений к 11 часам утра 28 февраля(2). По воспоминаниям очевидца событий бундовца М. Рафеса, приказ Родзянко предписывал[62] также, чтобы солдаты сдали оружие(3), однако в подлинном тексте приказа прямо об этом ничего не сказано. Один из участников Февральской революции, член Союза офицеров-республиканцев Б. Любарский, вспоминая о событиях, писал, что попытки отобрать оружие у солдат, «загнать их обратно с улицы в казарму» вызвали отпор со стороны последних. Они начали разоружать офицеров, изгонять из частей тех из них, кто в прошлом измывался над солдатами, а также стали проводить выборы командиров, снискавших доверие солдатской массы, организовывать полковые и ротные комитеты, становившиеся органами солдатского самоуправления. По свидетельству Б. Любарского, на поведение солдат оказало также сильное влияние полученное 28 февраля 1917 г. сообщение о том, что на Петроград брошена карательная экспедиция генерала Н. И. Иванова с целью кровавого усмирения революционной столицы. «Это известие,— писал Б. Любарский,— быстро распространилось по Питеру, проникло в казармы, в солдатские массы и сразу заставило их насторожиться»(4).

Приказ М. В. Родзянко вызвал также бурную реакцию депутатов Петроградского Совета, которые на пленуме Совета 28 февраля гневно осудили провокационную затею Думского комитета(5). Такая реакция оказала воздействие и на соглашательский Исполком Совета, который был вынужден предпринять ответные меры с целью сохранить Петроградский гарнизон за Советом. Упоминание об этом имеется в выступлении Ю. М. Стеклова перед воинскими делегатами, посетившими Исполком 4 апреля. Он прямо отметил, что Приказ № 1 был ответом на «неудачный приказ Родзянко, предотвратив прямое столкновение солдат с офицерами», и добавил, что Приказ № 1 спас революцию. Признавая участие Исполкома Совета в издании Приказа № 1, Стеклов одновременно пытался оправдать действия соглашателей в глазах буржуазных кругов, обвинявших Совет в том, что Приказ № 1 якобы вызвал разложение армии, подорвал воинскую дисциплину(6).[63]

О влиянии приказа Родзянко на события, связанные с изданием Приказа № 1, свидетельствует и «Справка о Приказе № 1», опубликованная соглашателями в июле 1917 г.(7) В ней сказано, что предписание Родзянко вернуться в казармы породило среди солдат тревогу. Они опасались, что по возвращении в казармы могут оказаться арестованными и разоруженными. Однако авторы справки умолчали о том мощном давлении, которое оказали на Исполком Совета сами солдаты, настаивавшие на закреплении завоеванных ими прав. По словам Б. Любарского, в Таврический дворец прибывали делегации от частей, требовавшие закрепить права солдат, санкционировать стихийно организующиеся солдатские комитеты, дать отпор реакционному офицерству(8).

На взаимосвязь между приказом Родзянко и изданием Приказа № 1 указывал большевик А. Д. Садовский, принимавший непосредственное участие в его выработке. В своих воспоминаниях он писал: «В то время солдатская масса была взволнована вокруг приказа военной комиссии Государственной думы, который восстанавливал офицерскую власть в частях. Понятно, все это грозило солдатской восставшей массе репрессиями, и поэтому выступления солдат в Совете касались этого волнующего вопроса и было даже поручено Советом солдатам, выбранным в Исполнительный комитет, составить своего рода оповещение. Вначале это не называлось приказом, а оповещение или иначе как, но идущее в противовес приказу Государственной думы»(9).

Говоря о позиции Исполкома Петроградского Совета в связи с Приказом № 1, Ю. С. Токарев правильно писал, что эсеро-меньшевики оказывали вынужденную поддержку революционной инициативе солдат Петроградского гарнизона. Соглашатели боялись сделок Думского комитета с царем в целях подавления революции. Они хотели склонить Комитет Думы к образованию буржуазного правительства, но опасались попыток установить[64] безраздельную власть Временного комитета Государственной думы над гарнизоном Петрограда(10).

В свете всего вышесказанного вполне можно сделать предположение о том, что эсеро-меньшевистское руководство Петроградского Совета, стремясь сделать буржуазных политиков сговорчивее, намеренно сообщило им о Приказе № 1 с опозданием. Такое предположение напрашивается при ознакомлении с воспоминаниями В. Н. Львова, занимавшего пост обер-прокурора Синода во Временном правительстве первого состава. Он писал, что о появлении Приказа № 1 Временному комитету Государственной думы стало известно только вечером 2 марта 1917 г., когда уже было образовано Временное правительство. О Приказе № 1 они узнали от члена Исполкома Совета Н. Д. Соколова, участвовавшего в его подготовке. Соколов настаивал на издании приказа от имени Временного правительства, но получил отказ от А. И. Гучкова и П. Н. Милюкова. Однако фактически никакого согласия уже не требовалось. «Вскоре я узнал,— продолжал В. Н. Львов,— что в утро 2 марта Приказ № 1-й по постановлению Совета РД был уже отпечатан. Следовательно, Соколов явился к нам post factum»(11)

Ответственность Исполкома Петроградского Совета за появление Приказа № 1 признавал и Ю. М. Стеклов, занимавший в те дни видное положение в руководстве Совета. В связи с кампанией буржуазных кругов против Советов, поднятой после июльских событий, Стеклов обратился с письмом в редакцию газеты «Новая жизнь». Он отвергал свое авторство в создании Приказа № 1, так как, по его словам, был в это время занят переговорами с Временным комитетом Государственной думы по вопросу об образовании Временного правительства. Стеклов писал, что он увидел этот документ лишь тогда, когда он был уже принят Советом и напечатан. Но далее Стеклов указал на то, что на него, как и на других членов Совета, ложится политическая ответственность за этот документ, как и за все другие документы, изданные от имени Совета(12).

Смотрите так же:  Налоговый вычет помощь спб

После опубликования в печати «Справки о Приказе № 1» Временный комитет Государственной думы выступил с собственным комментарием, в котором говорилось об активной роли в создании Приказа № 1 солдатских масс и участии в этом деле Петроградского Совета. Как указывалось в сообщении Временного комитета, поздно вечером 1 марта, когда выяснилось, что весь Петроград находится в руках революционных войск, в Государственную думу явились солдатские представители приблизительно от 20 частей гарнизона и обратились к председателю военной комиссии Государственной думы коменданту Петрогра[65]да Б. А. Энгельгардту с заявлением, что они не могут верить своим офицерам, которые не приняли участия в революции. Солдаты потребовали издания приказа о производстве выборов офицеров в ротах, эскадронах, батареях и командах.

Проект этого приказа касался выборов младших офицеров, а также устанавливал некоторое наблюдение солдат за хозяйством в частях войск. По мнению Временного комитета, этот документ «меньше затрагивал основы старой воинской дисциплины». О своих переговорах с воинскими делегатами Энгельгардт сообщил Временному комитету. Его члены, а также присутствовавший здесь А. И. Гучков категорически высказались против издания подобного приказа, «признавая невозможным разрешение наспех подобного весьма серьезного вопроса». Но несколько позднее к Энгельгардту явился неизвестный ему член Совета рабочих и солдатских депутатов, одетый в солдатскую форму, и предложил принять участие в составлении приказа, имеющего целью регулировать на новых началах взаимоотношения офицеров и солдат. Энгельгардт ответил, что Временный комитет Государственной думы находит издание проектируемого приказа преждевременным, на что получил ответ: «Тем лучше, напишем сами». И днем 2 марта Приказ № 1 был опубликован (13).

Временный комитет не устанавливал прямой взаимосвязи между приказом Родзянко от 27 февраля и Приказом № 1, но его члены тем не менее считали Петроградский Совет виновным в издании Приказа № 1, хотя в «Справке о Приказе № I» соглашатели отрицали свою инициативу в подготовке приказа.

До сих пор в исторической литературе не решен вопрос о том, был ли в тексте Приказа № 1 до его опубликования пункт о выборности командного состава. По мнению Ю. С. Токарева, на переговорах делегации Исполкома Совета с Временным комитетом Государственной думы об образовании Временного правительства, происходивших в ночь с 1 на 2 марта, вопрос о выборности командного состава солдатами уже фигурировал. Он был поставлен делегацией Петроградского Совета, но отвергнут Временным комитетом(14). К этому выводу он пришел, расшифровав черновую секретарскую запись пленарного заседания Петроградского Совета от 2 марта, в которой воспроизводится текст выступления Ю. М. Стеклова о переговорах Исполкома Совета с Временным комитетом по поводу условий образования Временного правительства. Запись очень нечеткая, но в ней действительно фигурирует пункт о выборности командиров.

Установить твердо позиции сторон по этому вопросу из текста записи очень трудно, но не исключено, что Исполком Совета настаивал на выборности командиров. Не исключено также,[66]что пункт о выборности офицеров имелся в Приказе № 1, но затем в ходе его печатания был снят по настоянию Исполкома Совета. В некоторой степени это подтверждается воспоминаниями эсера Ю. А. Кудрявцева о Февральской революции(15). Они еще не использовались историками, хотя дают ряд новых сведений по рассматриваемому здесь вопросу. Кудрявцев составлял Приказ № 1 вместе с большевиками А. Н. Падериным(16), А. Д. Садовским и другими депутатами-солдатами. Он пишет, что обращение солдатских представителей в военную комиссию Государственной думы с требованием издать манифест о гражданских правах солдат, закрепить армию за революцией, прекратить отбирание у солдат оружия не дало никакого результата. (Напомним, что о приходе солдатских делегатов в военную комиссию говорилось и в приведенном выше сообщении Временного комитета Государственной думы.)

Председатель военной комиссии Б. А. Энгельгардт встретил солдатских представителей, среди которых находился Кудрявцев, враждебно. Он отказался издавать такой манифест, потребовал возвращения солдат в свои части и подчинения командному составу. Как пишет Кудрявцев, это заставило «солдатский актив Февральской революции искать другой выход в интересах революции». Солдаты собрались на свое первое заседание в Совете (имеется в виду заседание пленума Петроградского Совета 1 марта, на котором были впервые широко представлены депутаты от воинских частей). Под влиянием революционных солдатских масс Энгельгардт был вынужден издать распоряжение под страхом расстрела прекратить отбирать оружие у солдат(17).

В то же время возвращение в казармы командного состава, скрывшегося во время восстания гарнизона, не могло восстановить нормальные отношения солдат и офицеров.

Далее Кудрявцев писал, что в комнате № 12 Таврического дворца во время заседания «рабочей части Исполкома» появилась масса делегатов от воинских частей. Заседание было бурным. Ряд ораторов от солдат выступил с требованиями гражданских прав для солдат, продолжения участия воинских частей в революции. Эти настроения базировались на необходимости создать организационную устойчивость частей Петроградского гарнизона, прекратить попытки офицерства изолировать солдат в казармах и отобрать у них оружие, а также разрешить продовольственный кризис в частях. Из числа выступавших, помимо самого себя, автор мемуаров назвал А. П. Борисова, Ф. Ф. Линде, Н. Д. Соколова. Кудрявцеву запомнилось, что ораторы произносили горячие взволнованные речи, хотя иногда и[67] «корявые по своему языку». В результате было вынесено решение: солдатам не выдавать оружие никому; предложить солдатам выбрать своих представителей в Совет рабочих и солдатских депутатов по одному от роты. В своих политических выступлениях солдатам следовало подчиняться только Петроградскому Совету.

Решение предусматривало, что солдат и офицер являются вне службы равноправными гражданами. Было установлено, что подчинение солдат распоряжениям военной комиссии Государственной думы производится лишь до тех пор, пока они не расходятся с постановлениями Совета рабочих и солдатских депутатов. «Этими решениями,— писал Ю. А. Кудрявцев,— армия. закреплялась за революцией».

Кудрявцев довольно точно воспроизвел ход заседания Петроградского Совета 1 марта, на котором и был в основном составлен проект будущего Приказа № 1. Воспоминания Кудрявцева в общем подтверждаются документальными данными(18) и уточняют некоторые детали.

Ю. А. Кудрявцев считал, что на заседании Совета 1 марта «на основе бесспорного учета реальной обстановки. была добыта солдатами гражданская свобода, гражданские права».

В целях наиболее тесной связи с представителями рабочих в Исполком Совета от солдат были избраны А. Д. Садовский, А. Н. Падерин, В. И. Баденко, Ф. Ф. Линде, Соколов, Ю. А. Кудрявцев, А. П. Борисов, Климчинский, И. Г. Барков, Вакуленко. Была также создана комиссия для формулировки решений заседания Совета I марта, заседавшая в комнате № 13 Таврического дворца. В отличие от авторов других воспоминаний Ю. А. Кудрявцев упоминает среди членов комиссии Ю. М. Стеклова. Насколько помнит мемуарист, сначала под диктовку солдат, членов комиссии, текст писал Ю. М. Стеклов, но вскоре его сменил Н. Д. Соколов. Кроме того, запись вели еще 2—3 человека, фамилии которых в воспоминаниях не названы. Излагая эти сведения, Кудрявцев считал, что в воспоминаниях А. Г. Шляпникова и Н. Н. Суханова не совсем точно переданы подробности о заседании солдатской комиссии по выработке Приказа № 1(19).

В результате работы солдатской комиссии был создан Приказ № 1, который распространялся на гарнизон Петроградского округа и доводился до сведения рабочих Петрограда.

Уже упомянутые нами воспоминания Б. Любарского также сообщают о создании Советом солдатской комиссии по разработке приказа, который закрепил бы добытые в тяжелой борьбе права солдат. Б. Любарский назвал почти полностью состав комиссии по выработке солдатского приказа. Он подтвердил, что[68] в ее составе был Ю. М. Стеклов. Кроме него в комиссию вошли большевик М. Ю. Козловский, меньшевик М. М. Добраницкий, эсер В. Н. Филипповский, солдат Литовского полка меньшевик А. П. Борисов, солдат Финляндского полка Ф. Ф. Линде (интернационалист), а также несколько человек из Союза офицеров-республиканцев, фамилии которых не названы. Дополняя известные факты, Б. Любарский сообщал некоторые интересные подробности работы солдатской комиссии по составлению Приказа № 1. Эта комиссия работала с 3 часов дня 1 марта в библиотеке Таврического дворца. В ее работе принимали участие также делегаты от воинских частей. Почти без всяких споров были быстро приняты все пункты приказа. По словам Б. Любарского, окончательное редактирование документа было поручено М. М. Добраницкому, и в 7 часов вечера 1 марта приказ был внесен на утверждение Исполкома Петроградского Совета (другие авторы воспоминаний не сообщают столь подробно ни о работе комиссии, ни о заседании Исполкома).

Таким образом, перед опубликованием Приказа № 1 его текст был рассмотрен еще и Исполкомом Совета, что лишний раз подтверждает глубокую заинтересованность соглашателей в этом документе. Заседание проходило под председательством Н. С. Чхеидзе. Были приглашены представители Офицерского союза: прапорщик Шахвердов и ротмистр 6-го запасного полка меньшевик-оборонец Сакс. Приказ был зачитан, и никаких возражений не последовало. Присутствовавшие офицеры заявили, что они считают необходимым издать такой приказ для восстановления спокойствия в частях гарнизона, восстановления доверия к офицерам. Заседание Исполкома Совета продолжалось всего 15 минут, и в тот же вечер Приказ № 1 был разослан по частям гарнизона(20).

Рассказ Б. Любарского о заседании Исполкома Петроградского Совета, единогласно одобрившего Приказ № 1, показывает, что соглашатели воспринимали Приказ № 1, исходя, разумеется, из своих интересов. Видимо, фактом его издания они хотели продемонстрировать деятелям Временного комитета Государственной думы то реальное влияние, которое имел тогда Петроградский Совет. Тем самым мелкобуржуазные политиканы стремились добиться от буржуазии уступок на переговорах о создании Временного правительства. О создании правительства на базе Петроградского Совета меньшевики и эсеры, как известно, и не помышляли, являясь противниками дальнейшего поступательного развития революции.

В воспоминаниях Ю. А. Кудрявцева содержится утверждение, что опубликованный документ был назван приказом по его личному предложению, однако проверить достоверность этого заявления не представляется возможным. Приказ № 1 был затем доведен до сведения Временного комитета Государственной[69]думы и одновременно направлен в типографию «Известий Петроградского Совета». Текст приказа был передан в газету самим Кудрявцевым, что подтверждается и воспоминаниями A. Д. Садовского. Он писал о том, что Кудрявцев направился в какую-то типографию, где ночью отпечатали Приказ № 1 и утром распространили его по воинским частям(21).

В типографии «Известий», которой ведал большевик B. Д. Бонч-Бруевич, Приказ № 1 решили издать большим тиражом. Речь шла об 1—2 млн. оттисков. По мнению Кудрявцева, около 1 млн. экземпляров было тогда действительно отпечатано.

Мемуарист привел далее важный факт об исключении из текста Приказа № 1 во время его печатания одного из пунктов. Он вспоминал, что там шла речь о праве отвода низшего командного состава, на чем настаивали солдаты воинских частей. Однако более точно вспомнить содержание данного пункта Кудрявцев не смог. Этот пункт, который, судя по воспоминаниям, касался права избрания низшего командного состава самими солдатами, был вычеркнут членами Исполкома Совета Н. Д. Соколовым, Ю. М. Стекловым и другими вследствие резкого протеста Временного комитета Государственной думы или военной комиссии Государственной думы.

Приказ № 1 был отпечатан утром 2 марта и на машинах из автомобильной части, где работал Кудрявцев, быстро развезен по городу.

Таким образом, давая ряд новых сведений о выработке Приказа № 1, воспоминания Ю. А. Кудрявцева в некоторой степени конкретизируют вопрос о выборном начале: был или не был такой пункт в его тексте. Судя по содержанию мемуаров, он мог быть до печатания, а в процессе печатания исключен соглашателями под давлением Временного комитета Государственной думы. Однако твердого ответа на вопрос, был ли в полном объеме пункт о выборности офицеров в Приказе № 1, мемуары Ю. А. Кудрявцева не дают.

Ю. А. Кудрявцев, как и другие мемуаристы, отстаивает версию о том, что Н. Д. Соколов только записывал текст Приказа № 1, якобы проявляя при этом полную пассивность. Эта версия опровергается левым эсером С. Д. Мстиславским, который был участником и свидетелем событий Февральской революции. Он обращал внимание как раз на заинтересованность членов Исполкома Петроградского Совета в том, чтобы ослабить влияние Временного комитета Государственной думы. Мстиславский отмечал, что Н. Д. Соколов действительно написал Приказ № 1 под диктовку солдатских депутатов, только что введенных в Исполком Петроградского Совета, но при этом все же внес от себя в текст приказа пункты 3 и 4 (22).[70]

Как известно, пункт 3 приказа устанавливал, что во всех своих политических выступлениях воинские части подчиняются Совету рабочих и солдатских депутатов и своим комитетам, а в пункте 4 говорилось о том, что приказы военной комиссии Государственной думы следует исполнять только в тех случаях, когда они не противоречат приказам и постановлениям Петроградского Совета. Это еще раз подтверждает вынужденное участие соглашателей в разработке Приказа № 1, продиктованное политическими мотивами, которыми руководствовались мелкобуржуазные партии, стремившиеся в конечном счете задержать развитие революционного процесса в стране после свержения самодержавия.

Приведенные в статье материалы, таким образом, конкретизируют историю создания Приказа № 1, уточняют обстоятельства и причины его создания.[71]

1. Миллер В. И. Начало демократизации старой армии в дни Февральской революции —История СССР, 1966, № 6; Он же. Из истории приказа № 1 Петроградского Совета.—Военно-исторический журнал, 1966, № 2; Он же. Солдатские комитеты русской армии в 1917 г. М., 1974; Токарев Ю. С. Приказ № 1 Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов.— Вспомогательные исторические дисциплины. Л., 1973, вып. 5; Он же. Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов в марте — апреле 1917 г. Л., 1976.
2. Гос. музей Великой Октябрьской социалистической революции в Ленинграде, ф. 2: (Фонд листовок), № 10771/1—2.
3. Былое, 1922, № 19, с. 193.
4. Любарский Б. Приказ № 1: (По запискам).—Красная звезда, 1924, 12 марта. Несмотря на важность приводимых автором сведений, его мемуары в литературе не использовались и оставались малоизвестными. Между тем, как показывает их название, они писались не только по памяти, но и на основании имевшихся у автора записок, сделанных, очевидно, по следам событий. Это усиливает степень достоверности воспоминаний Б. Любарского. О его партийной принадлежности данных не обнаружено, но он находился в тесном контакте с эсерами в Союзе офицеров-республиканцев и, видимо, был близок к этой партии. Б. Любарский является также автором брошюры «Правда о Приказе № 1-ый», изданной в Петрограде в 1917 г. по поручению Исполкома Петроградского Совета. Брошюра носила агитационно-пропагандистский характер и в ней оправдывались действия Исполкома Совета.
5. Злоказов Г. И. О заседании Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов 28 февраля 1917 г.— В кн.: Октябрь и гражданская война в СССР. М., 1966.
6. Гос. архив Октябрьской революции и социалистического строительства в Ленинграде (далее: ЦГАОРЛ), ф. 7384, оп. 9, д. 196а, л. 2 об.—3. Реакционная военщина постоянно твердила о «деморализующем» влиянии Приказа № 1. Так, на чрезвычайном заседании совета «Военной лиги» совместно с представителями «Союза георгиевских кавалеров», «Офицерского союза добровольцев народной армии», «Союза личного примера», «Казачьего съезда», «Единения», «Батальонов смерти», «Чести родины и порядка» и других явно контрреволюционно-монархических организаций, происходившем 31 июля 1917 г., выступавшие офицеры яростно обрушивались на «инициаторов Приказа № 1, штатских людей, взявшихся за чужое им по духу и работе дело», и обвиняли их в том, что они довели армию до деморализации. Они приветствовали деятельность Л. Г. Корнилова на посту военного министра, называя его стойким борцом «за оздоровляющее начало в армии» (Армия и флот свободной России, 1917, 2 авг.).
7. Известия Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов, 1917, 23 июля.
8. Красная звезда, 1924, 12 марта.
9 Центральный партийный архив Ин-та марксизма-ленинизма при ЦК КПСС (далее: ЦПА ИМЛ), ф. 124, оп. 1, д. 1699, ч. II, л. 268 об.; см. также: Там же, ч. III, л. 8.
10. Вспомогательные исторические дисциплины, вып. 5, с. 55.
11. Львов В. Н. «Революционная демократия» и ее вожди в роли руководителей политики Временного правительства. Омск, 1919, с. 3.
12. Новая жизнь, 1917, 1 авг.
13 Речь, 1917, 30 июля.
14 Токарев Ю. С. Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов в марте—апреле 1917 г., с. 64—65; см. также: ЦГАОРЛ, ф. 1000, оп. 73, д. 3.
15. ЦПА ИМЛ, ф. 71, оп. 15, д. 401, л. 13—18. Мемуары написаны в 1929 г.
16. О своем участии в составлении Приказа № 1 А. Н. Падерин рассказал в воспоминаниях, опубликованных в журнале «Пролетарская революция» (1924, № 8/9).
17. По словам Любарского, это распоряжение было издано по настоянию Исполкома Петроградского Совета (Красная звезда, 1924, 12 марта).
18. Расшифровка черновика протокола заседания Петроградского Совета 1 марта 1917 г. произведена В. И. Миллером (История СССР, 1966, № 6).
19. Ю. А. Кудрявцев имел в виду книгу А. Шляпникова «Семнадцатый год» и мемуары Н. Суханова «Записки о революции».
20. Красная звезда, 1924, 12 марта.
21. ЦПА ИМЛ, ф. 124, оп. 1, д. 1699, ч. II, л. 268 об.
22. ЦПА ИМЛ, ф. 70, оп. 3, д. 583, л. 5. Воспоминания С. Д. Мстиславского написаны в 1928 г. С. Д. Мстиславский (Масловский) стал в дальнейшем советским писателем.