Частная собственность при петре

«НГ-РЕЛИГИИ»: Новый раунд борьбы за церковное имущество. Цивилизованный вариант взаимоотношений государства и религиозного сообщества вполне возможен

В интервью «Независимой газете» (см. «НГ-религии» # 6 от 2 апреля 2003 г.) авторитетный представитель музейного сообщества, директор Государственного института искусствознания Алексей Комеч высказал свое мнение по вопросу о возвращении церковного имущества, ознаменовав тем самым новый раунд многолетней дискуссии. К сожалению, его принципиальные высказывания не имеют достоверного исторического и правового обоснования.

Прежде всего он считает «саму постановку этого вопроса некорректной», в то время как Федеральный закон «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации» (от 25 июня 2002 г. # 73-ФЗ) предусматривает возможность передачи объектов культурного наследия религиозного назначения в собственность религиозным организациям (ст. 50, п. 2).

Некорректной представляется аргументация Комеча по ключевым вопросам церковного владения. Он утверждает, что «единого собственника церковного имущества до революции никогда не было», что верно, но был единый принцип владения — принцип частной собственности. В Своде основных государственных законов Российской империи 1906 г. говорится: «Собственность неприкосновенна. Понудительное отчуждение недвижимых имуществ, когда сие необходимо для какой-либо государственной или общественной пользы, допускается не иначе, как за справедливое и приличное вознаграждение» (Т. 1, ч. 1, гл. 8, ст. 77). В 1908 г. Совет министров, рассматривая предложение председателя Императорского Московского археологического общества об объявлении всех предметов церковной старины государственной собственностью, высказался категорически против предложенной меры, поскольку «объявление государственной собственностью священных предметов и церковных древностей, принадлежащих монастырям, соборам и церквам, явилось бы нарушением коренного начала действующего законодательства, строго охраняющего неприкосновенность частной собственности» (Сохранение памятников церковной старины в России XVIII — начала XX в. М., 1997, с. 229).

Алексей Комеч утверждает, что «исторических владельцев церковных ценностей сейчас уже нет», но это прямо противоречит фактам. Согласно Своду гражданских законов Российской империи от 1910 г., среди «лиц, могущих приобретать права на имущество», перечислены «епархиальные начальства, монастыри и церкви». Речь идет об архиерейских домах (сейчас это епархиальные управления), церквах и монастырях. Действительно, декретом Совета народных комиссаров «Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви» от 23 января 1918 г. эти церковные институты были лишены «права владеть собственностью». Однако постановлением Верховного Совета РСФСР от 25 октября 1990 г. этот декрет признан утратившим юридическую силу. Епархиальным управлениям, монастырям и приходам возвращена правоспособность юридических лиц. Сохранились документы, свидетельствующие о принадлежности этим институтам до революции церковного имущества богослужебного и хозяйственного назначения.

На основании этих документов указанным юридическим лицам в 1990-е гг. было частично передано в пользование принадлежавшее им прежде имущество. Что касается старообрядцев, которых также упоминает Комеч, то в 1905 г. после указа о веротерпимости они были уравнены в правах с Русской Православной Церковью, и за ними признали «право на владение движимым и недвижимым имуществом».

Комеч утверждает, что «процесс секуляризации церковной собственности начали отнюдь не большевики. Петр I и Екатерина Великая сделали в этом отношении гораздо больше». Они сделали гораздо меньше уже хотя бы потому, что секуляризации подверглись только земельные владения Церкви, а не все имущество, в том числе и богослужебного назначения. Незыблемым оставалось и само право владения.

Тяжба о церковных вотчинах восходит еще к концу XV в., когда церквам и монастырям было запрещено приобретать их без дозволения государя. В 1580 г. Иван Грозный окончательно запретил архиерейским домам и монастырям увеличивать земельные владения. В XVII столетии на основании Уложения царя Алексея Михайловича 1649 г. был образован Монастырский приказ, в частности для распоряжения сбором доходов с церковных вотчин. Петр I ужесточил его деятельность, а Екатерина обратила церковные имения в казенную собственность. При Павле I были удвоены участки земли для архиерейских домов; при Александре I архиерейским домам и монастырям было предоставлено право приобретать недвижимую собственность с ограниченным правом ее использования. Николай I и Александр II сделали важные уступки в пользу архиерейских домов и монастырей, так что количество земли при некоторых кафедрах доходило до значительных размеров. К 1917 г. все церковные учреждения были собственниками того или иного количества земли.

Что касается имущества богослужебного назначения, то музейное сообщество склонно в Святейшем Синоде видеть предшественника советской национализации. «Все, что принадлежало Синоду, — утверждает Алексей Комеч, — являлось собственностью государства». Это неверно: то, что принадлежало Синоду, было его собственностью, но ему никогда не принадлежало имущество архиерейских домов, церквей и монастырей.

Святейший Синод был органом управления и уже при Петре I содержался за счет государственного бюджета. Святейший Синод был распорядительным органом. Ему были подчинены лавры, ставропигиальные монастыри, но это не значит, что монастырское имущество являлось собственностью Синода и таким образом государства.

Комеч справедливо утверждает, что не «все, находящееся в музеях, отобрали большевики». В XIX в. в России создавались епархиальные церковно-археологические кабинеты, где хранились предметы церковной старины, представлявшие собою историко-художественную ценность. При этом они сохраняли статус церковных святынь и оставались во владении и распоряжении Церкви.

Алексей Комеч считает, что «изъятие из богослужебной жизни общественно, художественно и исторически значимых предметов и помещение их в государственные музеи — это цивилизованный процесс». Посмотрим, как он проходил в разных странах мира.

Во Франции в 1789-1791 гг. была национализирована значительная часть имущества Церкви. Сотни тысяч предметов церковного обихода, а среди них и святыни были осквернены, уничтожены или попали в музеи. Церковь, отделенная от государства, не имеет возможности влиять на использование своих святынь. Если музей Лувра выставляет реликварии (саркофаги и мощехранительницы. — Прим. ред.), специальная церковная комиссия ходатайствует о том, чтобы при этом не тревожили мощи.

В Италии после Гарибальди Ватикан был лишен государственного и имущественного статуса. Конкордат Муссолини 1929 г. вернул имущество Католической Церкви, более 200 тыс. храмов и часовен. В то время итальянское культурное сообщество не доверяло Церкви и не допускало, что внутри нее возможно создание эффективной системы охраны памятников. Ситуация изменилась в 70-е гг., сейчас в Церкви есть штат экспертов, хранителей и реставраторов. Государство выделяет средства лишь на реставрацию памятников национальной значимости.

В Германии нацисты конфисковали все имущество Католической Церкви, уничтожили множество храмов и монастырей. После войны Церковь признана жертвой нацизма. Все имущество без изъятий возвращено монастырям и приходам. Если правопреемник сразу не объявлялся, церковное имущество попадало в епархиальные хранилища, содержащиеся за счет государства и превратившиеся в научно-исследовательские центры. В 1948 г. была принята программа восстановления разрушенных храмов, во многом уже выполненная.

В католической Польше при коммунистах церковные святыни не пострадали, конфискованы было только имущество небогослужебного назначения и земли. Возвращено абсолютно все движимое и недвижимое имущество, за исключением земли, которая стала крестьянской собственностью.

Предоставляем читателям самим судить о том, какой вариант взаимоотношений государства и религиозного сообщества является наиболее цивилизованным. Со своей стороны, предлагаем за образец принятый в 2002 г. конкордат между Государством Грузия и автокефальной Православной Апостольской Церковью Грузии.

Согласно этому документу, имуществом Церкви признаются находящиеся на территории Грузии православные храмы и монастыри (действующие и недействующие), земельные участки, на которых они расположены, и руины. Собственность Церкви защищена законом, она не подлежит отчуждению. Государство обязуется частично возместить Церкви ущерб, нанесенный ей в XIX-XX веках, особенно в 1920-1990-е гг. Церковные ценности, хранящиеся в музеях и хранилищах, признаются собственностью Церкви. Как часть общенационального достояния они (кроме святых мощей) находятся в совместном владении государства и Церкви. Их вывоз в религиозных и культурных целях возможен только на основании совместного соглашения.

Частная собственность при петре

Навигация по сайту

Реклама на сайте

Основные моменты в развитии гражданского права

В XVIII в. с развитием рыночных отношений, с ростом промышленно­сти, торговли, усложняются нормы гражданского права. Появляется по­нятие «собственности», уточняются представления об объектах имущест­венного права, увеличивается число видов гражданских сделок, появляет­ся вексельное право. С другой стороны, усиливается проникновение госу­дарства не только в общественную, но и частную жизнь граждан, что на­ходит свое отражение в семейно-брачном и наследственном праве (в осо­бенности в первой четверти XVIII в.).

Право собственности. Право собственности отделяется от права вла­дения. Помещики – собственники земли, государственные крестьяне – владельцы. По межевой инструкции 1754 г. вся сельская земля, не состоя­щая в собственности дворян, объявлялась казенной, состоящей в пользо­вании крестьянских общин. Все сделки по ее отчуждению в частную собст­венность признавались недействительными. Исключение делалось лишь для сделок крестьян или посадских одного уезда или города между собой здесь растет частное землевладение. По Учреждению о губерниях были созданы и два разных порядка защиты владения и собственности: первое через администрацию (городничих и исправников), второе – через судеб­ные органы.

По мотивам фискального характера указом 1781 г. были введены пе­риодические уравнительные переделы земли, и крестьяне окончательно потеряли право распоряжаться общинными землями через продажу, залог, дарение и даже передачу в наследство по завещанию. Сельский мир мог разделить землю в полную собственность отдельных крестьян только то­гда, когда 2/3 общины изъявляли на это свое согласие. Это сохранялось в законе до начала XX в.

Смотрите так же:  Заявление на алименты в браке не состояли

При Петре I государство неоднократно пыталось посягать на права ча­стных собственников, прежде всего, собственников земли. Добыча метал­лов и минералов на землях помещиков была объявлена привилегией госу­дарства. Собственник же имел лишь преимущественное право на устрой­ство заводов или получение 1/32 части прибыли от их разработки. За по­рубку ценных пород деревьев, пригодных для кораблестроения (клена, лиственницы, сосны, вяза), помещики отвечали штрафом, а за порубку дуба грозила смертная казнь. Петром I были взяты в казну частные рыб­ные ловли, а бортные леса обложены оброком. Имели место ограничения на частное предпринимательство, количество и качество производимых изделий, их цену, практиковались изъятия в казну предприятий и конфи­скации дворянских имений.

Указом 1714 г. было введено четкое разграничение движимости и не­движимости и для последней установлен особый режим. Всякие операции с недвижимостью (заклады, продажи и пр.) запрещались под угрозой штрафа. Касалось это не только вотчин и поместий, но и городской собст­венности — дворов и лавок. Именно этот указ уничтожил разницу между поместьем и вотчиной, объединив их общим понятием «недвижимое име­ние» и установив единые правила наследования. Стремясь предотвратить дробление собственности между наследниками с целью неоскудения пла­тежей в казну, Петр I разрешил передачу недвижимого имения только од­ному из сыновей, как правило, старшему. Тем самым в России был введен майорат. Остальные сыновья должны были поступать на государствен­ную службу, где вводилась система денежных окладов.

Введенный порядок, заимствованный из английского права, настолько не соответствовал установившейся в России традиции оделять частью не­движимого имущества всех детей, что уже в 1731 г. был отменен. Начались махинации с землей (подложные продажи, завещания младшим, ссоры и пр.). Но введенное указом разграничение движимого и недвижимого иму­щества сохранилось и было воспринято юриспруденцией. Сохранилось и представление о «недвижимом имении», под которым подразумевались земли, дома, лавки, а чуть позже – заводы, фабрики и рудники. С середи­ны XVIII в. имущество стали делить на родовое или приобретенное по праву родства (с особым режимом наследования, с сокращением до трех лет сроков действия права родового выкупа) и благоприобретенное, т.е. доставшееся не по наследству. При Екатерине II входит в употребление и сам термин собственность.

Екатерина II отменила все ограничения, сделав дворян неограничен­ными собственниками земли, ее недр и лесов. Была запрещена и конфи­скация дворянских имений за преступления, хотя бы и самые тяжкие. Жа­лованная грамота городам подтвердила право собственности горожан на недвижимые имения, к которым были отнесены дворы, фабрики, заводы, земля с различными строениями. Допускались все способы распоряжения ими, как и движимым имуществом.

С 1801 г. всем подданным, в том числе и крестьянам, вышедшим из крепостной зависимости, были разрешены сделки с землей. Предприниматели из купцов, мещан, крестьян, пользовавшиеся ранее разного рода обходными путями для покупки земли, легализовали свой бизнес. Более того, Александр I в 1810 г. разрешил купцам приобретать земли у казны и владеть ими на «праве помещичьем», оставаясь в «купеческом состоянии». Монополия дворян на поземельную собственность начала разрушаться.

В начале XIX в. сохранялись лишь те ограничения вещных прав, кото­рые известны под названием сервитутом. Старые сервитуты был подтвер­ждены и появились новые. Так, проезжающие или прогоняющие скот мог­ли останавливаться на лугах, прилегающих к дороге. Устанавливалась исключавшаяся из частных владений полоса шириной от 3 до 60 сажен. Берега судоходных рек предоставлялись проезжающим на судах, которые могли пользоваться бечевником, приставать к ним, выгружать товары и пр. 10 сажен береговой полосы были отчуждены в государственную собст­венность в 1766 г. Вводились ограничения в строительстве запруд на ре­ках, плотин и мельниц, если вследствие строительства заливались водой луга и пашни лежащего ниже по реке имения. Разрешалось въезжать в чу­жие леса для рубки леса (строевого и дровяного) для личных нужд, ловить рыбу в реках и озерах, находящихся в частных и казенных землях и т.п.

Залоговое право. При Петре I предпринимались попытки ограничить, а то и вовсе запретить залог собственности (по указу 1714 г.). Нельзя было закладывать казенное имущество, оружие, мундир, которые изымались от залогопринимателя без всякого вознаграждения, а залогодатель наказы­вался вплоть до расстрела. С 1735 г. признавались недействительными за­клады вещей (платья) в питейных домах, ас 1761 г. займы под заклад, сде­ланные во время игры и для игры.

В целом в развитии залогового права можно отметить следующие но­веллы: окончательное введение крепостного порядка не только при залоге недвижимого имущества, но и при закладе движимого. Запрещается, во-вторых, закладывать вещи разным лицам, в силу чего действительной признается первая закладная. В-третьих, разрабатывается процедура взы­скания денежных сумм, обеспеченных залогом. По закону 1737 г. залого­дателям предоставлялась 8-месячная отсрочка уплаты долга, после чего заложенная вещь выставлялась на публичный торг. С 1744 г. закладная при неуплате денег в срок превращалась без всяких формальностей в куп­чую, и залогоприниматель приобретал право собственности на заложен­ную вещь. Погашенные закладные не только отдавались залогодателю, но и регистрировались, сначала в воеводской канцелярии, а с 1775 г. в судеб­ных местах.

Обязательственное право. Изменения связаны с ростом рыночных от­ношений, укреплением прав собственности. Законодатель подробно регу­лирует порядок и форму заключения договора: 1) Определяется круг лиц, могущих вступать в договорные сделки, из него исключаются лица, нахо­дившиеся под опекой: несовершеннолетние, сумасшедшие, расточители. От их имени действуют опекуны. 2) Допускаются три вида (формы) дого­вора: крепостной (составляется на гербовой бумаге в канцелярии государ­ственного органа, удостоверяется необходимым числом свидетелей – от 2 до 5); явочный (его составляют сами контрагенты, а затем регистрируют в особой книге у нотариуса в канцелярии соответствующей коллегии или другого государственного органа); домашний (по мелким делам, который составляли и подписывали стороны и удостоверяли свидетели). 3) Пред­метом договора могли быть любые действия, не противоречащие закону, общественному порядку и благочинию. В противном случае сделки не имели силы.

Что касается видов договоров, то изменения касались мены и, прежде всего, обмена недвижимостями. Дважды в XVIII в. власти пытались вве­сти на эту сделку запрет (в 1714–1731 и в 1780–1788 гг.), но к концу столетия свобода мены окончательно восторжествовала. Существенное новшество имело место и в договоре найма имущества, связанное с укреп­лением права собственности на землю. Начиная с 1738 г. все хозяйствен­ные постройки (дома, лавки и пр.), возведенные нанимателем (арендатором) на – земле, по окончании срока найма должны были по­ступать в собственность ее хозяина.

Значительной регламентации подвергся в XVIII в. и договор займи. Не­которым категориям населения закон запретил выступать в роли заимо­давцев (всем чиновникам, служащим в губернии, с местными жителями), а другим брать взаймы (несовершеннолетним, а с 1796 г. – нижним воен­ным чинам). Обязываться векселями, т.е. передавать обязанность уплаты денежной суммы третьему лицу (безналичный расчет) могли лишь купцы. С 1754 г. с учреждением Заемного банка введен 6 %-ный рост на заем.

С появлением капиталистических мануфактур развивается договор лич­ного найма. Расширяется сфера его применения, нанимать людей можно не только для домашних услуг, но и для прочих работ: земледельческих, ре­месленных, заводских, торговых. Сохраняются, однако, ограничения в условиях найма. Требуется разрешение лиц вышестоящих (для несовер­шеннолетних – отца, для жены – мужа, для крепостных крестьян – по­мещика, для солдат – начальства). Законодательно определяется для ряда категорий возможный срок найма: для крепостных крестьян, для обучаю­щихся ремеслу – он равен 5 годам. У других срок найма указывался в до­кументе, дававшем право на отлучку по причине найма. Размер оплаты труда определялся «полюбовно» контрагентами, имели место натураль­ные выплаты. Но закон начинает вторгаться и в сферу найма, пресекая возникновение возможных споров. Так, ремесленное положение опреде­ляло, что оплата труда учеников устанавливается раз в год на ремеслен­ном сходе, споры решаются ремесленными управами, а затем старостами. Законодатель иногда запрещает натуральные платежи, скажем, водкой работникам винокуренных заводов.

При Екатерине II для регистрации договоров личного найма была уч­реждена должность маклера слуг и рабочих людей.

Та же тенденция прослеживается в развитии договоров поклажи, подря­да и поставки. Предметы договора – самые разные: любое движимое имущество, любые контрагенты (за исключением монахов) в первом слу­чае, любые объекты (постройка, ремонт, ломка, перевозка любых мате­риалов, вещей, припасов) во втором. Несостоятельные подрядчики пере­дают свои обязательства наследникам.

К XVI11 в. относится возникновение договоров товарищества (в торго­вой и промышленной сфере), контролируемых Мануфактур- и Коммерц-коллегиями. С 1782 г. руководство товариществами, с обязательным вы­борным правлением в них, переходит в руки Управы благочиния. Но про­цесс создания товариществ шел снизу, и законодатель в XVIII в. ещё не создал системы его регулирования.

Наследственное право. После отмены Указа о единонаследии свобода завещательного распоряжения родовыми имуществами была ограничена. Они могли передаваться только законным наследникам. При отсутствии завещания имущество переходило к нисходящим, т.е. к сыновьям и внукам; дочери получали 1/4 часть недвижимого и 1/8 часть движимого иму­щества. При отсутствии нисходящих наследовали боковые родственники, причем братья исключали сестер. Жена по указу 1731 г. получала 1/7 часть недвижимого и 1/4 часть движимого имущества мужа. Таким же правом пользовался и муж после смерти жены. При отсутствии наследников или неявке их в срок имущество признавалось выморочным и передавалось в казну. Выморочное имущество офицера или матроса поступало в госпита­ли, а «гражданских обывателей» по Жалованной грамоте городам – на нужды города.

Смотрите так же:  Нотариус севастополя долгополова

Семейно-брачное право. Главным реформатором семейного права явил­ся Петр I. Именно он предпринял наступление на церковь, в чьих руках оно находилось. Реформа началась с обручения, которое церковь превра­тила в обязательное, освященное ею таинство, придав ему силу нерастор­жимого договора, равного по силе самому браку. Как правило, обручение проводили родители и опекуны детей, весьма часто обручали малолетних, чем нарушалось одно из главных условий брака – свобода волеизъявле­ния брачующихся. Петр I указом 1702 г. ликвидировал неустойку при не­состоявшемся браке, чем лишил обручение имущественно-обязательной силы. Был установлен и срок обручения – не ранее, чем за 6 недель до венчания. Кроме того, разрешалось расторжение помолвки, если молодые (жених, прежде всего), не видевшие ранее друг друга, друг другу не понра­вятся. Жених думал, что невеста «красна и благообразна и не скорбна и здрава», а она оказалась «безобразна, скорбна, нездрава». Теперь нельзя было заменить на смотринах кривую, хромую или рябую невесту её краси­вой сестрой или служанкой, что нередко делалось ранее.

При Екатерине II обручение как отдельный акт было уничтожено си­нодским указом 1775 г., оно стало простым церковным обрядом, совер­шаемым вместе с браком, а сговор – семейным обрядом, не имеющим юридической силы. Этим же указом ликвидировалась и обязательность приданого.

Условия совершения брака. Меняется брачный возраст. Петр I в указе о единонаследии пытался ввести 20 лег для мужчин и 17 лет для женщин. С 1730 г. государственным законом введены 18 и 16 лет (для Закавказья – 15 и 13) в качестве низшей грани. В 1744 г. впервые было сделано определе­ние крайнего старческого возраста, за пределами которого брак запре­щался – 80 лет. Синод считал, что после 80 лет «умножение рода челове­ческого уже невозможно». Это ограничение подтвердил в XIX в. и Свод Законов.

В качестве одного из условий признания брака действительным при Петре I стало умственное здоровье. В 1722 г. вышел указ «О свидетельствовании дураков в Сенате», которым запрещалось женить детей, негодных «ни в какую науку и службу», по причине невозможности получить от них «доброе наследие».

Для обеспечения свободы выбора вступающих в брак (еще одно условие) указом 1724 г. родителям было запрещено под страхом «тяжкого наказа­ния» принуждать детей к «брачному сочетанию». Родители и опекуны пе­ред венчанием должны были приносить клятву (чины первых классов в Синоде, прочие в епархиях у священников), что они не принуждают детей к вступлению в брак. Нарушение влекло за собой церковное покаяние, но лишение чести. Свод Законов 1832 г., сохранив это требование, ликвидировал наказания родителям как своеобразную гарантию непринуждения ими к браку своих детей.

При Петре I вводилось также разрешение на брак начальства для чи­новников, как военного, так и гражданского ведомства. Особые строгости имели место у военных, где весьма часто наблюдалось двоеженство. К то­му же Петр I полагал, что женатые офицеры «в косность приходят» и те­ряют интерес к службе. Что же касается двоеженства, то при его обнару­жении действительным признавался первый брак, который мог быть рас­торгнут только после расторжения второго. При этом первая жена полу­чала вдовий выдел из имущества мужа, а вторая не получала ничего. Дети от признанного незаконным брака объявлялись незаконнорожденными и не имели никаких прав на имущество и состояние отца.

С древних времен законодатель ограничивал повторные браки. На Руси сначала не допускался 3 брак. Потом, допустив его, церковь венчала лишь первый, а два последующих только благословлялись, хотя гражданские последствия этих трёх браков церковью признавались. Но практика, есте­ственно, знала и большее количество браков (пример тому – Иван Гроз­ный, имевший 6 жен). В XVII в. граждански законными признавались чет­вертые браки, но Соборное Уложение лишило 4 брак юридической силы (вдова после 4 брака и ее дети не получали наследства).

Екатерина II упростила и саму процедуру венчания. В 1765 г. был от­менен сбор денег за «венечную память», что заставило вскоре Синод от­менить и саму память и передать совершение брака приходским священ­никам. В 1796 г. из правила обязательного присутствия брачующихся на венчании было сделано исключение для членов императорского дома при женитьбе их на иностранных принцессах (по примеру Запада введено до­веренное лицо). Стали допускаться смешанные браки лиц православного исповедания с лицами других христианских исповеданий (без перехода их в православие). Более того, стали разрешаться браки не христиан (евреев, магометан, буддистов) с христианами. Для фиксирования подобных бра­ков, а также браков раскольников, в церквах вводятся книги актов граж­данского состояния (светская форма брака), и все гражданские последст­вия таких браков рассматриваются теперь исключительно светским судом.

Условия прекращения и расторжения брака: физическая смерть; полити­ческая смерть (лишение всех прав состояния). Ранее, как мы знаем, поток и разграбление, отдача в рабство «головой до искупа» не прекращали бра­ка. Жена и дети должны были следовать за главой семьи. Только в 1720 г. по указу Петра I женам сосланных в вечные каторжные работы было по­зволено сделать выбор: следовать ли за мужем, либо уйти в монастырь, либо снова выйти замуж, либо остаться вне брака. В XIX в. это право рас­пространилось на супругов, отправленных в ссылку, заключенных в аре­стантские роты (с 1843 г.).

Кроме того, причиной расторжения брака могло стать поступление и монашество (постриг). Для того, чтобы избежать насильственного поме­щения и монастыри нелюбимых жен, патриарх Иоанн в 1681 г. запретил второй брак для супругов, принявших монашество. Петр I ввел ещё более суровые ограничения: в монастырь могли поступать только оба супруга одновременно; по достижении известного возраста (по «Духовному регламенту» женщины в 50–60, мужчины с 60 лет); при взрослых и обеспе­ченных детях.

Указом 1722 г. окончательно узаконено имевшее место на практике и ранее прекращение брака из-за безвестного отсутствия супруга. С 1810 г. установлен срок безвестного отсутствия – 5 лет общий и 10 лет особен­ный (для попавших в плен). Поводом к расторжению брака оставались неспособность мужа к супружеской жизни, бесплодие жены, тяжкая бо­лезнь или слепота. К нравственным причинам развода относились прелю­бодеяние (блуд), переход не христиан в православие, несогласие в супру­жеской жизни (если муж пьяница и буян, патриарх по жалобе родственни­ков избиваемой жены мог определить его «на смирение» в монастырь на срок до одного года, если это не помогало, супругов разводили, разделив «животы пополам» и запретив им в течение 7 лет вступать в новый брак).

Развод до 1805 г. оформляется в виде акта (разводного письма), состав­ленного супругами и утвержденного местным священником, а затем (с 1730 г.) епархиальным архиереем. С 1805 г. все бракоразводные дела пе­решли в Синод, лишь в исключительных случаях (безвестного отсутствия, лишения прав) они отдавались архиерею. Получение развода становится делом весьма трудным.

Устав благочиния 1782 г. сформулировал идеал супружеских отноше­ний. Закон предписывал мужу «прилепиться к жене», жить с ней в согла­сии и любви, «уважая, защищая и извиняя ее недостатки, облегчая ее не­мощи, доставляя ей пропитание по состоянию и возможности хозяина». «Жена да пребывает в любви, в почтении и послушании мужу, оказывает ему всякое угождение и привязанность, аки хозяйка». В таком виде пред­ставление о личных отношениях супругов вошло затем и в Свод Законов.

В советской литературе в свое время создавалось сильно преувеличен­ное мнение о полной подчиненности жены мужу в семье, о ее бесправности и забитости, о праве мужа истязать жену и пр. Вряд ли эти представления соответствуют действительности. Да, Домострой советовал мужу наказы­вать жену «полюцки», не увеча, да, женщина, вышедшая замуж за холопа, становилась холопкой, да, право «состояния» жены определялось положе­нием мужа (кроме дворянок). Но ведь и мужчина становился холопом «по рабе», а Русская Правда рассматривала убийство жены как преступление, которое наказывалось полной вирой в 40 гривен, если вина жены в пре­любодеянии не доказана, и в 20 гривен при убийстве за вину. В москов­ском праве убийство жены карается как убийство постороннего человека.

Муж и жена всегда имели равные права по отношению к детям, к об­ществу. Закон никогда не ограничивал правоспособность и дееспособ­ность жены. В имущественном отношении, как мы уже видели, превалиро­вал принцип раздельной собственности, жены владели вотчинами, дос­тавшимися им в приданое, по наследству от родичей, в виде дара. Указ 1731 г. окончательно выделил имущество жены, провозгласив следующий принцип: «Собственным их (жен) приданным имениям, и что они, будучи замужем, куплею себе или после родственников по наследству присовоку­пили, быть при них, не зачитая того в ту указаную дачу, что надлежит дать им (наследникам) из мужня имения».

Тот факт, что по ряду имущественных вопросов жена должна была со­ветоваться с мужем и без его ведома не могла, к примеру, выдавать вексе­ля или заниматься торговлей от своего лица, не меняет дела. Тем более, что все эти ограничения к началу XIX в. исчезли из русского семейного права, и принцип равенства имущественных прав обоих супругов оконча­тельно восторжествовал. Супруги могли даже вступать в сделки друг с другом: продавать друг другу имения, закладывать, дарить и пр.

Вполне независимыми от родителей в имущественном отношении счи­тались и отделенные от них дети. Они распоряжались своей собственно­стью без согласия родителей. Другое дело – дети неотделенные, даже если они достигли совершеннолетия. Они не обладали собственным имущест­вом и, естественно, без санкции родителей не могли вступать в какие-либо сделки. Но и это обстоятельство вряд ли можно расценивать как отрица­тельное свойство русского права.

Смотрите так же:  Владимир яглыч и светлана ходченкова развод

Опека законодательно оформляется в XVI11 в. Сначала Петр I в указе «О единонаследии», а затем в Инструкции городовым магистратам 1724 г. закрепил право опеки над малолетними за взрослым наследником недви­жимого имущества. Было установлено и время совершеннолетия опекае­мых (20 лет для наследников недвижимости, 18 лет для наследников дви­жимого имущества, 17 лет для наследниц). По Учреждению о губерниях Екатерины II опека была передана в ведение сословных учреждений: дво­рянские суды и сиротские суды для горожан. С 1785 г. наряду с опекой уч­реждается попечительство над малолетними (с 14 лет). Известны также опека над безумными и над особо жестокими помещиками.

§ 3. Право собственности в Российской Империи (конец XVII-середина XIX вв.)

Собственность к началу XVII в.

Уложение 1649 г. закрепило систему принадлежности недвижи­мостей по сословиям, и во второй половине XVII в. государство не раз пыталось особыми указами возвратить податные сословия на ста­рое место жительства.

Иван Посошков (род. в 1652-1653 г.) в «Книге о скудости и богат­стве» писал, проповедуя частнособственнические идеи: «У кого земля собственная, тот о ней заботится год от года и она улучшается». Кре­стьяне, выступавшие против отмены крепостничества, объективно были носителями антифеодальных принципов. Государство, напро­тив, укрепляло сословный характер недвижимости и по-прежнему практиковало раздачу земель из дворцового и государственного фон­да. В советской литературе указывалось, что с 1682 по 1711 гг. было роздано в частное владение 43 тыс. крестьянских дворов.

Податные сословия к владению недвижимостью по указам вто­рой половины XVII в. не допускались. Но государство понимало зна­чение торгового обмена. Новоторговый Устав 1667 г. благоприят- ствовал торговле, но ввел жесткие меры контроля. Все купцы и тор­говцы, включая иностранных, обязаны были объявлять количество товаров на продажу и выплачивать пошлины, утаенные товары без­возмездно конфисковывались. Определились две тенденции в праве собственности: монопольно-сословный характер недвижимости и го­сударственный контроль за распоряжением собственностью.

Указ 1714 г. ввел четкое разграничение «движимости и недвижи­мости» и установил особый режим для последней. Он запретил всякие операции, заклады, продажи с недвижимостью (родовые, купленные, выслуженные вотчины и поместья, а также дворы и лавки) и устано­вил штрафы за нарушение запрета. Разница между вотчинами и поме — стьями уничтожалась, отныне они характеризовались понятием не — движимости, для которой устанавливались единые правила наследо­вания. Задача законодателя состояла в том, чтобы предотвратить дробление собственности между наследниками с целью неоскудения платежей в казну. Недвижимость теперь передавалась по наследству только одному сыну, остальные же вынуждены были, по мнению Петра I, поступать на государственную службу, чему способствовала введенная система денежных окладов.

Указ, направленный на укрепление монопольно-сословной при­надлежности земель, принес неожиданные результаты. Начались ма­хинации с землей. По просьбе дворянства и представлению Сената в 1730 г. указ был отменен Анной Иоановной.

Законодательство о собственности Петра I

Петр I укреплял систему государственных монополий, государст — во продолжало сохранять право преимущественной покупки товаров, продукции отечественных частных заводов и фабрик. Недра фактиче — ски объявлялись собственностью государства, для их разработки ча­стными лицами нужно было получить разрешение. Строительство ча­стных заводов осуществлялось под контролем государства и субсиди­ровалось им. Льготы по набору мастеров и рабочих также зависели от государства.

В 1 721 г. закон разрешил покупку для промышленных предпри­ятий населенных деревень с дозволения Берг- и Мануфактур-кол­легий. Эти деревни становились общей с заводами собственностью и отдельно не отчуждались. Для корабельного леса и редких пород де­ревьев на частных землях вводился особый режим государственной охраны, за их порубку карали смертью.

Указом 1724 г. предписывалось создание компаний с долевым участием собственников. Контроль за этой деятельностью осущест­вляла Коммерц-коллегия.

Земли, заводы, фабрики, недра запрещались к залогу. Закладу и залогу не подлежало казенное имущество, включая и предметы лич- ного пользования.

Развитие понятий о праве собственности

Введенное указом 1714 г. разграничение движимого и недвижи­мого имущества имело большое значение и было воспринято юрис- пруденцией. Указом 1731 г. отменялся указ 1714 г., понятие «поме- стье» заменено термином «недвижимое имение», под которым подра­зумевались земли, дома, лавки, позднее — заводы, фабрики и рудники. С середины XVIII в. имущество делится на «родовое» (приобретенное по родственной линии) и «благоприобретенное» (приобретенное не по праву наследования). Обобщающее значение имело понятие «имуще- ство». Наконец, во время кодификационных работ при Екатерине II вошло в употребление понятие «собственность».

Все вышеперечисленные термины и понятия употреблялись в по­следующем в буржуазном праве. В практике уже различалось владе­ние , под которым подразумевалось фактическое обладание вещью не собственником, но подробной юридической регламентации оно еще не получило.

Монополия дворянской собственности и ее кризис

Середина XVIII в. — апогей монопольного права дворянской соб­ственности землю.

продать землю в короткий срок. В советской литературе указывалось, что дворяне получили «оформление прав» на миллионы десятин «во­левым » государственным изъявлением. С этого времени начинается активная колонизация земельных окраин.

При Екатерине II земельной собственностью монопольно облада — ли дворяне. По Жалованной грамоте дворянству 1785 г. дворянская монополия на землю еще более укрепилась, дворяне получили права на разработку полезных ископаемых. К. Неволин отмечал, что запрет Петра I на частную разработку недр имел сугубо практический харак­тер и не был подробно разработан в законе. После его смерти законо­датель, по мнению Г. Шершеневича, испытывал некоторые колебания в отношении права на недра. Наконец при Екатерине II, под влиянием западных воззрений на «священную частную собственность», недра закрепляются за собственником. В 1782 г. были отменены запреты на распоряжение лесами, металлами и минералами. Выгоды от разработ — ки недр получили монопольные собственники, а впоследствии, при переходе к буржуазной всесословной собственности,- представители всех сословий. Одновременно с проведением генерального межевания указами 1 754 и 1 766 гг. было отменено право частновладельческих крестьян на самостоятельное наследование земельных наделов, во­прос об этом решался волостной общиной.

В 1754 г. дворянской монополией объявлено винокурение. Одна­ко в 70-80-е годы, когда была разработана система мер поощрения промышленности, дворянская монопольная собственность вступила в полосу глубокого кризиса. К концу века задолженность дворян- предпринимателей в центральных кредитных учреждениях составила не один десяток миллионов, а к 1859 г. возросла до 425 млн. руб. В этой связи попытки властей отменить указ 1721 г. о «посессионных» крестьянах наталкивались на упорное сопротивление. Предпринима- тели находили множество обходных путей для покупки земли.

В 1801 г. лицам недворянских сословий (купцам, мещанам, госу­дарственным крестьянам и т.д.) было разрешено покупать земли. В 1810 г. Александр II разрешил купцам приобретать земли у казны и владеть ими на «праве помещичьем», оставаясь в «купеческом состоя­нии». Подобные формулировки свидетельствуют о том, что законода­тель затруднялся дать юридическое определение собственности.

Аналогичным образом обстояло дело с крестьянской собствен­ностью. Движимость считалась их собственностью во все времена, и крестьяне имели право на ее защиту. Однако продажа крестьян выну­ждала законодателя причислять частновладельческих крестьян к соб­ственности. В силу этого в середине XVIII в. частновладельческим крестьянам было запрещено обязываться векселями; к концу столетия выходят указы, разрешающие крестьянскую торговлю, а указ «О вольных хлебопашцах» узаконил наследственную собственность ос — вободившихся крестьян. Крестьяне-капиталисты» воспользовались этим для приобретения земель. Одновременно развивалась земельная аренда. В 40-х годах XIX в. любая продажа крестьян была практиче- ски запрещена. В 1848 г. крестьяне получили право покупать на свое имя недвижимость (лавки, дома, земли), что было крахом дворянской монополии на землю. Кроме того, в 1762 г. осуществлена секуляриза­ция церковной недвижимой собственности в пользу государства.

Право собственности в Своде законов 1832 г.

В своде законов 1 832 г. законодатель использовал все разрабо­танные ранее понятия. Он употребляет термин «имущество», разделяя его на движимое и недвижимое. Имущество по наследованию опре- деляется как родовое, приобретенное иными путями — как благопри­обретенное . Не без влияния французского гражданского кодекса в

Своде законов дано весьма радикальное определение собственности. Конечно, законодатель сознавал выгодность радикализма дворянству, но в буржуазный период сохранявшаяся почти без изменений форму­лировка собственности служила к выгоде всех собственников. И по­тому он дал формулировку не собственности непосредственно, а че­рез определение правомочий субъектов обладания ею. Часть первая ст. 262 т. Х Свода законов гласила, что собственнику принадлежит право «исключительно и независимо от лица постороннего владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом вечно и потомственно». Обладание земельным объектом давало право лицу на недра, леса, воды и пр. Здесь чувствуется влияние буржуазных принципов абсо­лютной и неограниченной собственности.

Законодатель, кроме того, ввел понятия законного и незаконного владения. Но субъекты права собственности оставались сословно не — равноправным и.