Чарли адвокат

Адвокат: Убийство Немцова не было местью за его высказывания о Charlie Hebdo

12:35, 25.12.2015 // Росбалт, Москва

МОСКВА, 25 декабря. Адвокат родных покойного Бориса Немцова Вадим Прохоров утверждает, что убийство не связано с заявлениями политика о французском издании Charlie Hebdo.

«Высказывалась версия, что убийство стало местью за его высказывания по поводу карикатур в Charlie Hebdo, но она не подтвердилась — новое обвинение говорит, что убийство готовилось с сентября, а карикатуры опубликовали в январе», — заявил Прохоров, сообщает РИА «Новости».

Официальный представитель СКР Владимир Маркин ранее заявлял, что Немцову угрожали из-за его позиции относительно нападения на редакцию Charlie Hebdo.

Семья убитого добивается переквалификации дела со статьи «убийство» (105 УК РФ) на статью «посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля» (статья 277 УК РФ). Между тем, следствие отклонило это ходатайство.

Отметим, что обе статьи предусматривают максимальное наказание в виде пожизненного лишения свободы, но за убийство минимальный порог наказания предусмотрен в виде шести лет заключения, а за посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля — от 12 лет.

Сопредседатель партии РПР-Парнас и депутат Ярославской областной думы Борис Немцов был застрелен в центре Москвы поздно вечером 27 февраля. По делу об убийстве были арестованы Заур Дадаев, которого следствие считает непосредственным исполнителем преступления, а также Хамзат Бахаев, Анзор и Шадид Губашевы и Тамерлан Эскерханов также обвиняемые в причастности к совершению преступления.

Кто такой Чарли Гард?

Кто такой Чарли Гард, что такое митохондриальная болезнь, которой он страдает, и почему была судебная тяжба?

Родители Чарли Гарда (Charlie Gard) последние дни проводили рядом со своим маленьким сыном, им дали больше времени, прежде чем ему отключат искусственное жизнеобеспечение.

Крис Гард (Chris Gard) и Конни Йейтс (Connie Yates) хотели, чтобы их десятимесячного малыша, у которого редкое генетическое заболевание с повреждением мозга, попытались лечить в США, но проиграли финальный суд во вторник.

Искусственное жизнеобеспечение малышу должны были отключить в пятницу, сказала семейная пара, но теперь они надеются провести с малышом еще несколько дней, сообщает «Дейли Мейл».

Вот всё, что нужно знать об этом случае.

Кто такой Чарли Гард?

Чарли – 10-месячный пациент в палате интенсивной терапии детской больницы на Грейт-Ормонд-Стрит (название улицы – прим. переводчика) в Лондоне.

4 августа 2016 он родился «совершенно здоровым» малышом на полном сроке и со «здоровым весом». Однако примерно через месяц родители Чарли заметили, что он хуже, чем другие малыши того же возраста, поднимает головку и поддерживает себя.

Подпись под фотографией: Крис Гард и Конни Йейтс со своим сыном Чарли.

Врачи обнаружили у него редкое наследственное заболевание – детское проявление энцефаломиопатии синдрома истощения митохондриальной ДНК. Такое нарушение приводит к прогрессирующей слабости мышц и повреждению мозга. В октябре, после того как малыш стал апатичным и вялым, а дыхание у него стало неглубоким, его поместили в больницу на Грейт-Ормонд-Стрит.

Почему состоялся судебный поединок?

Родители Чарли хотели отвезти его в США к специалистам, которые предложили провести экспериментальную терапию нуклеозидами. В январе была открыта веб-страница для сбора средств на оплату терапии.

Подпись под фотографией: Ленточки и сердечки, привязанные к деревьям перед больницей на Грейт-Ормонд-Стрит в Лондоне доброжелателями, которые поддержали кампанию за разрешение смертельно больному малышу Чарли Гарду лечиться в Америке.

Но врачи больницы на Грейт-Ормонд-Стрит сделали заключение, что экспериментальное лечение не является целительным и не улучшит качество жизни Чарли. Когда родители не согласны с предстоящим лечением ребенка, существует стандартная судебная процедура, в которой суд принимает решение. Это и произошло в случае Чарли.

Каковы были этапы судебной тяжбы?

3 марта. Боссы больницы на Грейт-Ормонд-Стрит попросили судью Френсиса (Francis) разрешить прекратить искусственное жизнеобеспечение. Судье сказали, что Чарли может дышать только с помощью аппарата искусственной вентиляции легких, и что его кормят через трубочку.

11 апреля. Заслушав и разобрав дело в отделении по семейным делам Высокого суда (правосудия) в Лондоне, судья Френсис постановил, что врачи могут прекратить искусственное жизнеобеспечение. Он заключил, что искусственное поддержание жизнедеятельности должно быть закончено, и сказал, что переход на режим паллиативного ухода будет для Чарли самым лучшим.

Подпись под фотографией: Конни Йейтс покидает Верховный суд после того, как коллегия из трех судей Верховного суда отклонила последние возражения семейной пары.

3 мая. Родители Чарли обратились к судьям Апелляционного суда с просьбой рассмотреть дело.

23 мая. Рассмотрев дело, трое судей Апелляционного суда два дня спустя отклонили апелляцию семейной пары.

8 июня. Родители Чарли проиграли дело в Верховном суде. Когда судьи огласили свое решение, мать Чарли разразилась слезами и криками, и ее вывели из зала суда адвокаты.

Подпись под фотографией: Крис Гард покидает Верховный суд после того, как тот принял решение в пользу больницы на Грейт-Ормонд-Стрит.

20 июня. Судьи Европейского суда по правам человека начали рассматривать дело после того, как представляющие родителей Чарли адвокаты подали письменные заявления.

Представитель Европейского суда по правам человека сказала, что дело получит «приоритет». «В свете исключительных обстоятельств этого дела суд уже предоставил ему приоритет и рассмотрит заявление с предельной срочностью», — добавила она.

Подпись под фотографией: Поддерживающие перед Верховным судом.

27 июня. Во вторник судьи Европейского суда отказались вступать в процесс. Представитель больницы на Грейт-Ормонд-Стрит сказала, что решение Европейского суда является показателем «окончания тяжелого процесса». Она сказала, что при смене ухода за Чарли не будет «спешки», а будет «тщательное планирование и обсуждение».

Что утверждали родители Чарли?

Королевский адвокат Ричард Гордон (Richard Gordon QC), который возглавлял команду юристов родителей Чарли, заявил судьям Апелляционного суда, что дело вызывает «очень серьезные возражения правового порядка». «Они хотят полностью использовать все имеющиеся возможности», сказал м-р Гордон в письменном резюме по делу родителей Чарли. «Они не хотят оглядываться назад и думать «а что бы было, если…?». Этот суд не должен встать на пути их единственной остающейся надежды».

М-р Гордон предположил, что Чарли, возможно, незаконно удерживают (в больнице – прим. переводчика) и отказывают ему в праве на свободу. Он сказал, что судьи не должны препятствовать родителям в осуществлении их родительских прав.

Смотрите так же:  Россия адвокат ирина

Адвокаты, которые представляли интересы родителей Чарли бесплатно, сказали, что судья Френсис не придал должного значения праву Чарли на жизнь. Они сказали, что нет риска того, что предложенная терапия в США нанесет Чарли «существенный вред».

Что утверждала больница?

Королевский адвокат Кейти Голлоп (Katie Gollop QC), возглавляющая команду юристов больницы на Грейт-Ормонд-Стрит, предположила, что дальнейшее лечение оставит Чарли в «условиях существования». Она сказала, что предложенная терапия в США является «экспериментальной» и не поможет Чарли.

«Есть существенный вред в случае, если желание родителей Чарли вступит в силу», — сказала она судьям кассационного суда. «Существенным вредом являются условия существования, не дающие ребенку никакого блага». Она добавила: «Бесчеловечно разрешать продолжать такое существование».

Подпись под фотографией: Транспарант, вывешенный на ограде детской больницы на Грейт-Ормонд-Стрит в Лондоне. Текст на транспаранте под адресом и тэгом: Если он еще борется, мы еще боремся.

Миссис Голлоп сказала, что никто не знает, больно Чарли или нет. «Никто не знает, потому что это очень трудно (узнать – прим. переводчика) из-за разрушительного действия болезни Чарли», — сказала она. «Он не может видеть, он не может слышать, он не может поднять шум, он не может двигаться».

Адвокат: Немцова убили не из-за Charlie Hebdo

Пт 25 декабря 2015, 12:07:17

Как сообщает информационный телеканал «LifeNews», в ходе расследования смерти Бориса Немцова следственная группа рассматривала вариант его убийства за высказанные оппозиционером комментарии по поводу карикатур французского издания Charlie Hebdo. Однако, Прохоров настаивает на том, что эта версия ошибочна, так как заявление политик сделал в январе 2015-го года, а убийство его готовилось уже в сентябре 2014-го. Все соответствующие доказательства своих доводов адвокат уже передал в прокуратуру и на данный момент их рассмотрением занимается СК РФ.

Государственный адвокат Чарли Гарда выступала за эвтаназию

Авторское право на систему визуализации содержимого портала iz.ru, а также на исходные данные, включая тексты, фотографии, аудио- и видеоматериалы, графические изображения, иные произведения и товарные знаки принадлежит ООО «МИЦ «Известия». Указанная информация охраняется в соответствии с законодательством РФ и международными соглашениями.

Частичное цитирование возможно только при условии гиперссылки на iz.ru.

АО «АБ «РОССИЯ» — партнер рубрики «Экономика»

Ответственность за содержание любых рекламных материалов, размещенных на портале, несет рекламодатель.

Новости, аналитика, прогнозы и другие материалы, представленные на данном сайте, не являются офертой или рекомендацией к покупке или продаже каких-либо активов.

Зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций. Свидетельства о регистрации ЭЛ № ФС 77 – 70162 от 16 июня 2017 года, ЭЛ № ФС 77 — 72003 от 26 декабря 2017 года

Все права защищены © ООО «МИЦ «Известия», 2017

Каково это – быть адвокатом серийного убийцы

Журналисты британского издания The Guardian поговорили с юристами, которые некогда представляли в суде самых известных и изучаемых преступников XX века, от Чарльза Мэнсона до Теда Банди. Одни спустя десятилетия готовы дать своим клиентам весьма лестную оценку, другие говорят о знаковом для себя деле как о еще одном с конвейера уголовной хроники, третьи до сих пор помнят свои ночные кошмары тех дней.

Джон Генри Браун, адвокат Теодора Роберта Банди, 67 лет, занимается юриспруденцией 43 года, работает в Вашингтоне. Тед Банди – один из самых известных серийных убийц, действовал в США в 1970-е годы, признался в 30 убийствах девушек, но его жертв, как полагало следствие, могло быть значительно больше; казнен в 1989 году.

Спектакль – часть профессии. Я к этому пришел совершенно естественно: в средней школе я увлекался театром.

Во мне воспитывали неприятие смертной казни, но, когда мою подругу жестоко убили в 1969 году, я подумал: «Дайте мне только найти того парня, который убил Дебби, уж я о нем позабочусь». Это прозвучит как бред, но подруга как-то явилась мне во сне. Она никогда не поддерживала смертную казнь, поэтому и я снова начал бороться с применением высшей меры, отчасти в память о Дебби.

Обычно я налаживаю с клиентом эмоциональный контакт, но Тед Банди был образцом врожденного зла. У меня не было к нему сочувствия, но я хотел спасти его от казни. Временами он был умен и обаятелен. Когда просто сидишь и разговариваешь с ним, он кажется нормальным. Он очень хорошо исполняет свою роль и может идеально манипулировать людьми. Тед однажды рассказал мне, как в младшей школе он посадил белых мышей в загончик, а потом садился рядом и выбирал, каких он пощадит, а каких убьет. Так же было и с женщинами. Контроль – вот чего он хотел. Но Тед сказал мне кое-что, показавшее, что по крайней мере на 2% он не социопат. Он сказал: «Джон, я хочу быть хорошим человеком, просто я им не являюсь».

Он говорил, что я так долго был его адвокатом (он постоянно увольнял своих юридических представителей), потому что мы очень похожи. Он копировал мою мимику, носил такую же, как у меня, одежду. От этого у меня мурашки бежали по телу. Что ж, он отказался признать себя виновным, мне пришлось спасать его жизнь. Я защищал Теда, но вместе с тем и защищал убитых им женщин. Меня самого это не смущало, в отличии от многих вокруг.

Мой отец как-то сказал: «Чтобы сохранять в нашем обществе свободу и демократию, кто-то должен делать такую работу, и делать хорошо, – потом помолчал и добавил. – Мне только жаль, что это ты». И я чувствую то же самое.

Ирвинг Канарек, 94 года, практиковал право с 1957 по 1989 год в Калифорнии. Защищал Чарльза Мэнсона, лидера коммуны «Семья», члены которой в 1971 году убили беременную жену режиссера Романа Полански актрису Шэрон Тейт и еще шестерых человек. В настоящее время Мэнсон отбывает пожизненный срок.

У меня бывали клиенты, которые с головой ушли в криминал, но их вину прокуроры не могли доказать. А раз доказательств нет, то и вины нет. В таком случае человек может быть свободен. Это американское правосудие.

Я легко решился взять дело Мэнсона. Моей целью было опровергнуть приемлемые с точки зрения закона доказательства, а их количество было мизерным. Обвинение основывалось на неподтвержденных слухах, что он якобы сказал тому парню совершить налет на дом Тейт; это нельзя было использовать в качестве доказательства в суде. Совершенно ясно, что с юридической точки зрения он был невиновен. Не было никаких свидетельств, что он связан с теми убийствами.

Смотрите так же:  Django шаблоны наследование

Газеты, журналы, фильмы подогревали любопытство публики: Мэнсон как воплощение человеческого зла. Чарли не был монстром. Таков будет вывод, если взглянуть на законные доказательства; если смотреть на него [Мэнсона] с объективной позиции, он приятный человек.

Я много размышлял над юридической стороной дела. А на той его стороне, где разворачивалась человеческая трагедия, я почти не бывал. Там много мифов; например, говорят, что ребенка извлекли из тела Тейт. Это неправда. Раны были нанесены не в живот, а в основном в области груди. Я не слишком-то много размышлял о [Тейт и других жертвах], потому что они стали жертвами конфликтов, к которым Чарли не имел никакого отношения. Я думаю, его прямое участие в преступлении было до прискорбного преувеличено.

К тому моменту, как я посетил дом, тела уже убрали. Место преступления было, я бы сказал, техническим. Ничто само по себе там не ужасало. Мелом было отмечено, где лежали трупы. Так что тут не было ничего потрясающего, как многие люди воображают. Я думал об этом без всяких эмоций. Жертвы – часть дела, но они не так уж материальны. Бывали дела, из-за которых я терял сон, но не в этом случае.

Люди меня спрашивают, чувствовал ли я когда-то, что нахожусь рядом со злом, а я не знаю, что им ответить. Чарли не преследует меня в снах, я даже думаю о нем очень редко.

Всякий раз, когда кто-то убит или ранен, я испытываю сожаление. Убийство малопривлекательно. Но я никогда не защищал преступников, чьими жертвами были дети.

Лоренс Ли, 61 год, руководит собственной фирмой в Ливерпуле и специализируется на уголовном праве. В 1993 году он представлял в суде 10-летнего Джона Венеблса. Мальчик обвинялся в похищении из торгового центра и убийстве двухлетнего Джеймса Балджера. Венеблс и соучастник его преступления Роберт Томпсон были признаны виновными и стали самыми юными убийцами в истории Объединенного Королевства. В 2001 году Венеблс был освобожден досрочно.

Кажется, это был звонок судьбы. Телефон звонил возле комнаты солиситоров в суде Ливерпуля. Он звонил всегда, и никто никогда не подходил ответить. Кроме того дня, когда снял трубку я. Голос спросил: «Там поблизости нет Лоуренса Ли?» От удивления я чуть не выронил трубку.

Я занимался многими делами о наркотиках; убийствами редко, лишь несколько весьма серьезных стрессовых случаев. К такому не подготовишься.

Я отправился на Лоуэр-лейн [в полицейский участок] и встретился с мальчиком. Он выглядел скорее на восемь, чем на десять лет и при первом допросе был настолько убедителен, что я поверил, будто его не было поблизости от торгового центра Strand. Он сказал, что вместе с Робертом Томпсоном был на Каунти-роуд, неподалеку от футбольной площадки.

После перерыва начался второй допрос, и ведущий его офицер сообщил: «Мы говорили с Робертом, и он признался, что вы были в Strand». «Мы не были в Strand, мы были на Каунти-роуд, я же сказал», – ответил мальчик. Молчание. «Ну, мы были в Strand, но к ребенку не прикасались». Этот момент мне был знаком. Он [Венеблс] выл и кричал, вскочил со стула, стал хвататься за маму, за полицейского. С того момента я знал, что это будет тяжкий путь.

Тем же вечером я смотрел Crimewatch (британская ТВ-программа о нераскрытых преступлениях, рассчитанная на помощь аудитории) и видел паренька, похожего на Джона Венеблса, на нем была куртка горчичного цвета. Я не мог уснуть. Утром перед уходом на работу я выглянул в окно, и мне показалось, что на стене через дорогу сидит уродливая фигурка ребенка. Я надел очки, оказалось, что там было что-то совершенно безобидное. Я не мог дождаться, когда вернусь в полицейский участок. Я ворвался в комнату и спросил Венеблса: «Какого цвета твоя куртка?» А он сказал: «Горчичного».

Постепенно он рассказывал о случившемся в Strand все больше. Он говорил, что они просто слонялись в том районе, но не делали ничего плохого. Во время ланча я ушел, чтобы дать ему передышку, а когда вернулся около двух, мне сказали, что он сознался в убийстве Джеймса. «Мы убили Джеймса. Пожалуйста, скажите его маме, что я сожалею».

Решение взяться за это дело было продиктовано смесью принципиальности и прагматизма. Юрист по уголовному праву, который отказывается от дела об убийстве, каким бы кошмарным оно ни было, не должен заниматься правом, вот и все. Если у тебя есть амбиции, ты, конечно, возьмешься. Меня преследовали кошмары – повторяющийся сон о том, как я выпадаю из поезда на аттракционе «комната ужасов» на ярмарке и он переезжает меня. Процесс закончился в ноябре, но от кошмаров я не избавился до января, когда уехал в отпуск. У меня были жуткие флешбэки. В день перед первым днем слушаний в суде мне пришлось посмотреть видео, на котором отыскивают труп. Я снял очки, чтобы не видеть. В тот же день мне пришлось идти в полицию, чтобы прочитать отчет патологоанатома. Больше всего меня потряс листок с дерева, прилипший к ступне. Я заплакал. Ужасно.

Судья Морланд дал [Венеблсу] восемь лет, но это вызвало протест со стороны семьи Балджера. Министр внутренних дел консерватор Майкл Говард увеличил срок до 15 лет. Когда мальчики решили обжаловать решение в ЕСПЧ, я перестал быть юридическим представителем Венеблса. До того момента я навещал его в следственном изоляторе. С начала процесса прошел год; королевский адвокат Брайан Уолш сказал, что каждый раз, как Венеблс видел меня, это возвращало его в прошлое, и что настало время начать перестраивать его жизнь. Мы решили, что наилучшим способом для этого будет нанять другого адвоката.

Венеблс, очевидно, сумел провести комиссию по условно-досрочному освобождению, потому что он снова нарушил закон (в 2010 году он попал в тюрьму за распространение в сети непристойных фотографий с детьми). Я был поражен. Вероятно, мне нечему было удивляться. Я всегда знал, что они могут быть на воле, но не освободятся никогда.

Если бы я сейчас его встретил, я бы, наверное, спросил, почему он снова нарушил закон. «Не хочу знать о 1993 годе, – сказал бы я, – но тебе был дан шанс изменить свою жизнь, что же пошло не так?»

Смотрите так же:  Единовременное пособие по рождению ребенка 2019г

Репутация адвоката в деле Балджера – это не клеймо, но процесс оказал на меня глубокое воздействие. Еще долго после завершения дела я не мог работать. У меня был, как я окрестил это, «пост-балджеровский синдром». Для меня было жизненно необходимо выговориться. Не хочу сказать, что я мог закончить в клинике для душевнобольных, но все же хорошо выбраться из этого кошмара.

Уильям Келли, два года назад ушел на пенсию, до того проработал 33 года юристом в Калифорнии. Он был адвокатом Чарльза Нга (китайская фамилия Ng по произношению похожа на «Энг» с очень коротким «э»), признанного виновным в убийстве 11 человек. В середине 1980-х вмести с Леонардом Лейком они похищали, пытали и убивали людей в одинокой хижине у подножия гор в Сьерра-Неваде. В настоящее время Нг находится в тюрьме Сен-Квентин в ожидании исполнения смертного приговора.

Единственное, в чем я был действительно хорош, – это выступления в суде. Если тебе нравится быть в зале суда – а мне нравилось, – то это может быть настоящим взрывом, выбросом адреналина. Особенно если случай интересный.

С моими клиентами я никогда не устанавливаю эмоционального контакта. Я однажды сделал такую ошибку, и она меня наизнанку вывернула. Пожалуй, я довольно меркантилен. Просто приводите их, и я их защищу. Так юрист совершенствуется.

Для меня дело Чарльза Нга было вершиной. Даже сама по себе просьба стать его адвокатом польстила мне. Меня заставило поколебаться вовсе не то, что подзащитный был монстром, а объем работы. Я не ошибся: на это дело ушло шесть лет.

Был ли я в ужасе от моего клиента? На месте убийства о таком просто не думаешь; думаешь только, что дойдешь до пределов ада, чтобы защитить этого человек так эффективно, как только можешь. Ты хочешь доминировать, хочешь победить противника. Сойдет подзащитному с рук преступление или нет – зависит от присяжных.

Необходимо было попытаться понять Чарльза Нга, чтобы защитить его. В наших отношениях не было настоящей сердечности, потому что он постоянно критиковал меня. Однако я объяснил ему, что я опытный юрист и все будет по-моему.

Видеозапись была жестокой. Когда я впервые ее увидел, я сказал себе: «Ух ты». А еще я подумал: «Черт, это скверное доказательство». На одной записи была Бренда О’Коннор. Она хотела знать, где ее ребенок, сопротивлялась, спорила и бесновалась. Они [преступники] сказали: «Мы унесли отсюда твоего ребенка, с ним все в порядке». Это было неправдой, ребенок так и не был найден. Они потом положили ружье на стол, как бы говоря: «Теперь ты наша». После просмотра – ошеломленное молчание. Не помню, спал ли я в ту ночь, предполагаю, что нет. После этого я с десяток раз пересматривал записи. Психологическое воздействие таким образом уменьшается, начинаешь искать зацепки.

Зал суда был полон, ни одно место не пустовало, и так каждый день в течение всего процесса. Некоторые из родственников жертв ненавидели меня. Нельзя успешно вести дела об убийствах, если в своем отношении к жертвам даешь волю эмоциям. Нужно быть очень, очень объективным. И холодным. В некоторой мере можно посочувствовать – скажем, в первый день слушаний, когда они плачут на галерее. Но как только молоток совершает удар и игра начинается, то все, они просто больше не являются частью твоих занятий.

Нужно уметь предсказывать, когда тебе нужна реакция присяжных, знать, на какую кнопку надавить. Зал суда – это театр убеждения. И ты проделываешь то, что тебе нужно, – в границах этики.

Когда дело закончилось, я был измотан. Я все бросил и махнул в Ирландию. «Гинессо-терапия». «Гинесс» и гольф.

Серьезно, я рад, что на моем счету дело Чарльза Нга, но снова я бы за такое не взялся. Это вытягивает из тебя слишком много сил и эмоций. У меня были отношения, которые закончились, и ощущения очень похожи на те, что остались от этого дела: нечто, что никогда не оставляет тебя.

На каминной доске у меня стоят несколько фигурок оригами, сделанных Чарльзом. В этом есть определенная странность. Он был артистичным, очень креативным парнем. Мне нравится искусство. Поделки напоминают мне об этом опыте.

Чарли Шрем подал в суд ответный иск против братьев Уинклвосс

Судебное и публичное разбирательство между братьями Уинклвосс и Чарли Шремом продолжается. Адвокат обвиненного в краже 5 000 биткойнов Шрема официально опроверг обвинения Уинклвосс.

В прошлую пятницу стало известно о начале судебного разбирательства между братьями Уинклвосс и Чарли Шремом, которого близнецы обвиняют в воровстве 5 000 BTC (32 млн долларов США) в 2012-ом году. Сам Шрем от комментариев в СМИ пока воздерживается, однако, в понедельник его адвокат, Брайан Э. Кляйн, подал в суд официальный иск, в ответ на исковое заявление Уинклвосс. В ответном заявлении Кляйн утверждает, что Шрем может предоставить следствию вещественные доказательства своей невиновности.

По сообщению Cointelegraph, иск против Шрема описывает сложную историю, охватывающую события последних шести лет с того момента, когда предприниматель в 2012 году выступал в качестве первого криптоконсультанта братьев Уинклвосс. После разрыва отношений с близнецами Шрем провел год в тюремном заключении по обвинению в организации продажи наркотиков за биткойны. И в сентябре тот же самый судья, который отвечал за предыдущее разбирательство, согласился частично заморозить активы Шрема на фоне обвинений Уинклвоссов, после того как предприниматель не выплатил государству рестрикции в рамках сделки о признании вины.

Клейн в своем последнем заявлении упоминает:

«Истина заключается в том, что Шрем уже заплатил часть денег, задолго до того, как он узнал об официальной жалобе Уинклвоссов и находится в процессе выплаты остатка»

Он также указывает на то, что факт приобретения Шремом в собственность автомобилей Мазерати и другого имущества, не является доказательством его вины «в рамках закона».

Подписывайтесь на Bitnovosti в telegram!

Делитесь вашим мнением об этой новости в комментариях ниже.